Милли посторонилась, чтобы он ее не задел.

– Что мы должны? – Кошмар потер плечо. – Слышь, браток, меня там не было. Я вообще не в курсах.

– Мы были не там. – Леди Дракон, сгорбившись, крутила белую чашку в темных ладонях, прихлебывала, наблюдала. – Нас и рядом не было, ну? – В комнате пила только она; а она пила шумно.

Милдред смахнула нити рыжих волос с лица и вдруг показалась гораздо старше Леди Дракон. (Он вспомнил, как однажды, не видя обеих, сообразил, что, невзирая на все различия, они примерно сверстницы.) Губы у Леди Дракон истончались и утолщались, снова и снова.

– Это какое-то говно! – Кошмар пальцами помял плечо. – Ну реально говно, слышь? И не вали это говно на меня. Поговори с кем-нибудь… – Его глаза вынырнули из-под бровей и нашли Шкета. – С ним. Он там был, я там не был. Это его были дела.

Шкет расплел руки на груди:

– А я что?

– Человек, – Милдред развернулась к нему, – убит!

Спустя несколько мгновений он почувствовал, как морщится лоб.

– Да ну? – То, что прояснилось внутри, прискорбно смахивало на облегчение. – Это когда это? – спросил он под бесстрастный мысленный контрапункт: нет. Нет, это не возможно, правда ведь? Нет.

– Слушай, – сказал Джон и посмотрел куда-то между Кошмаром и Шкетом. – Слушайте, ребят, мы же всегда могли с вами поговорить, да? Вы же вполне мазовые, да? Кошмар, мы тебе всю дорогу помогали, так? А ты нам. Шкет, ты раньше всегда с нами ел, верно? Ты нам был почти как родной. Мы тебя в первую ночь, когда ты только пришел, хотели к себе взять, помнишь? Но вам, ребят, нельзя же вот так запросто убивать людей. И ждать, что мы будем сидеть сложа руки. Мы должны что-то сделать.

– И кого мы убили? – спросил он. Они не говорят, что убил я, дошло до него. Они говорят, что мы. И его окатило холодом утраты.

– Уолли! – сказала Милли на грани истерики. – Уолли Эфрина!

Разум на это имя не откликнулся ничем. Шкет мысленно оглядел собрание, рассевшееся на корточках перед общим очагом из шлакоблоков, за фасолью и овощным рагу со «Спамом». Уолли Эфрин? (Стриженый, которого он как-то раз попросил помочь притащить дрова, а тот отказался, потому что боялся отходить от остальных? Тот, что сидел между ним и Ланьей и без умолку талдычил про Гавайи? Грузный, черные волосы такие длинные, что на них сесть можно, – он еще вечно спрашивал, не видел ли кто его подругу? Некто увиденный, но не замеченный? Не виденный ни разу? Шкет вспомнил Джомми и полдюжины других.)

– Где? – спросил он, услышав молчание Милли. – Зачем нам было его убивать?

– Да господи боже!.. – Она покачала головой.

– Вчера, – ответил Джон. – Вчера днем. Когда вы все были в этом доме… и солнце. Милдред туда приходила…

– Я не узнала, пока не вернулась домой, – сказала она; таким тоном люди оправдываются.

– И я не знал, – сказал Шкет. – Не хочешь мне рассказать?

– Нет, не хочу!.. – вскричала Милли. – Это натурально какой-то ужас! Это зверство!..

– Ты же там был за главного, Шкет? – спросил Джон.

– Все мне так говорят.

– В общем, похоже… меня-то не было, но мне сказали…

Шкет кивнул.

– …Похоже, кто-то из ваших затеял драку. И… что? Уолли разнимал?

– Может, это он затеял драку, – сказала Милли в пол, – с ними.