Шкет вобрал воздуху в грудь и снова удивился, как этот вдох, будто ножницами, перерезал ленту ее шепота.

– Всё, валите.

– Мы же не хотим… – начал Джон; Милли, Джомми и прочие направились к двери. Джон отпустил жилет и пошел за ними.

– А с Уолли вы что сделали? – окликнул Шкет.

– А? – Джон приостановился. – Ну, оставили его…

– Нет, – перебил Шкет. – Нет, не рассказывай мне даже!

Он рукой помассировал кулак. Чувствительность возвращалась. От этого жеста Джон ломанулся сквозь толпу в дверях, торопясь убраться из комнаты, нервно стуча по ноге.

Скорпион на диване был ужасно несчастный. Как он обнимал свою лампу; как он плакал на балконе; Шкет подумал: как ни увижу его – вечно он несчастный.

– Ёпта! – сказал Шкет. (Услышал, как за депутацией из коммуны хлопнула передняя дверь.)

Скорпион легонько подпрыгнул и заморгал.

– Ох ёпта! – Шкет развернулся и вышел из комнаты.

Три шага по коридору – и за спиной раздался шум. Шкет обернулся.

Необъяснимо лыбясь, Кошмар крутанулся вокруг косяка.

– Браток, ну ты, блядь, даешь! – Звеня цепями, Кошмар выскочил в коридор, хлопнул по стене. – Я серьезно! Ну ты даешь.

За ним вышел Саламандр и спросил:

– Эй, а что с Долларом-то делать? – И большим пальцем указал себе за спину.

Вот, значит, как его зовут, подумал Шкет (Доллар?), переспрашивая между тем:

– Чего?

– Хочешь, я ему слегка всыплю? – предложил Саламандр. – Ага, я могу. Я не против, я такое говно умею. А то если он так и будет людям по башке трубами стучать, мы с ним беды не оберемся. Поучить его жизни, хочешь?

Шкет в омерзении скривился:

– Нет! Не надо ничего такого…

– Если хочешь, – объявил Саламандр через плечо Кошмара, – я эту бледную мелочь убью. Или просто поучу жизни, чтоб пересрал…

– Нет, – повторил Шкет. – Нет, я такого не хочу.

– Может, потом?.. – сказал Саламандр. – А ты покумекай?

– Короче, не сейчас, – сказал Шкет. – Оставь его пока что.

Саламандр удалился обратно в комнату, а Кошмар заржал:

– Ты чё добивался-то, а? Браток, ну ты даешь!

– Хотел выяснить, убивал он или нет. Всё.

Кошмар удержал смех во рту; от смеха щеки раздулись, а потом Кошмар его проглотил.

– И как, выяснил?

Из комнаты донесся резкий хлопок и вскрик. Голоса затихли – слышалось только громкое хлюпанье.

– Шкет мне сказал подождать, а уж потом тебя жизни поучить, хуесос. Но ты мне мозг не еби, понял меня? Будешь людям бошки бить – я, пожалуй, со всем удовольствием расхерачу твою. А теперь пошел отсюда вон.

– Ну… наверно, – сказал Шкет.

– В смысле, – Кошмар развел руками, потряс, – я просто спрашиваю: ты выяснил? Меня там не было. А ты был, так? Ты-то должен знать, убивал он или нет. – И Кошмар с ухмылкой попятился.

– Эй!

– Чё?

– Иди сюда. Хочу поговорить.

Кошмаровы руки сложились внизу живота, всползли по широкой груди, и цепи кольцами легли на предплечья.

– Запросто. – Он опасливо склонил голову набок. – Про чё?

– Я хотел спросить, что… эй, пойдем-ка.

– Запросто, – повторил Кошмар; его язык ткнулся в щеку, что-то нашарил между моляров.