– Я так понял, почти все были наверху. А это внизу случилось, в кухне. Его, я так понял, крепко избили. Кто-то ему врезал пару раз. По голове. Перекладиной от замка́. А потом, видимо, все ушли. Как выясняется, очень многие из тех, кто там был, ничего не знали. Это внизу случилось, – повторил Джон. – В кухне. В смысле, Милдред не узнала, пока не вернулась и Джомми ей не рассказал. – Судя по движению его загорелого подбородка, Джомми – это чахлый юноша с копной темных волос и бледными глазенками. (Его Шкет помнил; но не узнал…) – Все его там бросили – думали, наверно, что он просто вырубился. Или испугались. Мы потом за ним вернулись. А он мертвый.

– Кто это сделал? – Шкет переступил босой ногой – ее покалывало.

Саламандр стоял в дверях кухни, одним кулаком упираясь в косяк.

Джон глянул на Джомми, и тот мигом указал на скорпиона на диване – небритого, прыщавого белого юнца:

– Он! – а тот в ответ на обвинение заворчал и приподнял голову. Тот самый скорпион, что рыдал на балконе, а длинноволосая молодежь держала его за руки, когда заходил исполинский круг.

– Ты вчера кого-то убил? – спросил Шкет.

– Нет! – Отвечал скорпион невнятно, и громко, и вопросительно – прощупывал реакцию.

Кошмар сидел теперь у ног Леди Дракон. Привалившись головой к стене, он переводил взгляд с одного говорившего на другого и улыбался, точно увлеченный теннисный болельщик.

– Ты кого-то избил? – спросил Шкет.

– Повыбил из него говно! – Кулаки подпрыгнули на краешке дивана. – Ага! Обрезком трубы какой-то. Но я не знал, чего за труба!.. и что он умер!

– Ёпта, а я вот не сомневался! – усмехнулся Флинт. – Сразу, как ты этого мудака приложил первый раз. Второй, третий… все остальные разы – это, чувак, уже для полноты картины было.

– А ты завали пасть! – (Это, вспомнил Шкет, тот скорпион, для которого я спас латунного льва.) – Я никого не убивал.

– Но побил вчера кого-то по голове обрезком трубы?

– Слышь, я не… – Он споткнулся о следующее слово и встал, поднял руки, замолотил кулаками, пробивая стену, не подпускавшую его к речи, и заорал: – Не убивал, сука, никого никакой!..

– А НУ СЕЛ ЖИВО!.. – взревел Шкет и на три шага вдвинулся в комнату. Получилось, в тишине отметил он, довольно мелодраматично. Но действенно – нет слов. В глубине лица закопошился зачаточный смешок. Ступни и ладони звенели. Дальше мне заговорить или заорать? (Скорпион повалился обратно на диван, балансировал на кулаках, не вполне поместив зад на подушку и не вполне нарисовав на лице гримасу.) – ТЫ БИЛ ПАЦАНА ПО ГОЛОВЕ ТРУБОЙ?.. – Такой выбор Шкет сделал, чтобы не рассмеяться.

Зад опустился на диван. Гримаса отразила ужас.

– Ну, наверно? – тихонько спросил скорпион. – Я не знаю?..

Шкет сильно потряс руками, чтоб вернулась чувствительность. Услышал, как рядом кто-то скрипнул половицей, и у него перехватило дыхание.

– Так, – сказал он Джону. Милли у Джона за спиной перепугалась, кажется, сильнее скорпиона на диване. Мелкий Джомми с холодным интересом напряженно наблюдал. – Валите-ка вы отсюда нахуй, а, народ?

– Э… – Большие пальцы Джона уползли под жилет к остальным пальцам. – Мы же тут это… не суд чиним. – Он глянул на скорпиона. – Милдред сказала, может, Уолли первый начал…

– Я не видела, – вмешалась Милли. – Просто кто-то сказал…

Шкет вобрал воздуху в грудь и снова удивился, как этот вдох, будто ножницами, перерезал ленту ее шепота.