– Можно того и другого? – спросил Денни.

– Безусловно.

– Мне только вина, – сказала Ланья. – И тебе, наверно, тоже, да?

– Ага, – сказал Шкет. – Спасибо.

Следом за мадам Браун они вошли в кухню.

– Хотите ко мне на праздник? – спросил Шкет. – У мистера Калкинза.

– Это который он закатывает в честь вашей книжки? Про который все говорят? – улыбнулась мадам Браун. Блеснула ожерельем.

– Чего? А, ну да. Видимо.

– Я с восторгом.

Ланья, скрестив ноги, качнулась назад вместе со стулом.

– Меня он пока не приглашал.

В сером окне у нее над головой по веревочке вился аспарагус.

– Сама же знаешь, что вы оба приглашены. – Шкет сел на табурет.

– Ты устраиваешь праздник? У Калкинза? – Денни, руки в карманах, прислонился к плите. И посторонился, когда мадам Браун потянулась за эмалированным кофейником.

Мадам Браун сказала:

– Замечательная должна быть вечеринка.

– Он сказал привести друзей, человек двадцать или тридцать. Я все гнездо позову.

– Дивно! – Ланья хлопнула в ладоши. – Наверняка он этого и хотел.

– М-да? Думаешь?

Мадам Браун в сомнениях выставила бокалы и подхватила с пола галлонную бутыль.

– Ну, будет интересно. – Она взялась за крышечку; от усилия лицо пошло морщинами. – В третье воскресенье, если не ошибаюсь? – Крышечку, похоже, заклинило. – Мэри меня не простит, если я пойду. Она пригласила меня к ужину. Но такое я ни за что не пропущу.

– Ну-ка дайте я. – Шкет открыл бутыль и налил желтого вина. – У вас тут много пациентов?

Мадам Браун, усевшись в садовое, кажется, кресло, воззрилась на свой бокал.

– Немало. А вы не хотите как-нибудь прийти на сеанс?

Шкет поднял взгляд. И подумал: я смутился. Почему?

– Ланья рассказывала мне кое-что – о ваших чувствах, о переживаниях. И что у вас проблемы с памятью. Если хотите об этом поговорить, я буду рада.

– Сейчас?

Ланья покачалась на стуле.

Денни, сев за стол, переводил взгляд со своего винного бокала на кофейную чашку и обратно.

– Боже упаси. Допустим, где-нибудь на следующей неделе. Мне так удобнее. Я прекращаю работу с двумя пациентами, и, если планировать вперед, на следующей неделе будет попроще.

– А, – сказал Шкет. – Ага. Вы теперь занимаетесь терапией?

– Да, уже некоторое время.

Ланья пояснила:

– Я говорила мадам Браун, что ты уже ходил к психотерапевту.

– Ты ей сказала, что я лежал в психушке?

– Вы и сами как-то раз мне говорили, – заметила мадам Браун.

Шкет отпил вина.

– Да. Я бы с вами поговорил. Спасибо, что предложили.

– Вы считаете, он псих? – спросил Денни. Он пока что пил только кофе. – Он иногда чудит. Но, по-моему, не псих. Не как Доллар. – Поверх чашки Денни глянул на мадам Браун и прибавил: – Доллар уже одного чела замочил. Проломил ему башку трубой. Вот Доллар – он настоящий псих. Не хотите поговорить с ним?

– Закрой рот, а? – сказал Шкет.

Мадам Браун сказала:

– Боюсь, мне не хватит квалификации работать с… настоящими психами. «Безумцы» и «психи» – врачи такими терминами не оперируют; во всяком случае, не должны.