|
– А теперь валяй ты. Не хочешь – скидай цепи, сверни в узелочек, зашвырни в озеро Холстайн и поди найди, чем еще заняться. Другой кто подхватит – Саламандр, Ворон, Сеньора Испанья… может, ниггер какой, которого ты даже по имени еще не знаешь. – Кошмар скривил лицо. – Но как-то не верится мне, что ты свалишь, а? – Он сунул руку в задний карман, что-то достал и предъявил: – А это говно… – (Свернутая книжка «Медные орхидеи».) – Я даже честно пытался читать, прикинь? Браток, я в такое говно вообще не въезжаю! Но изо дня в день целую, блядь, неделю тебе дают аж, блядь, полосу или полполосы в этой блядской газете. Можно подумать, ты в кино, сука, сыграл. – Кошмар повернулся и своей книжкой сбил штабель других. Книжки рассыпались по столу. Три слетели на пол. – Ты про это никогда не говоришь; ну, я не слыхал. – Кошмар перевернул свою книжку. – Тут нету автора. То есть я даже не знаю, правда ли это писал ты. Есть, кстати, разные мнения. Но я все равно туда смотрю, да? Смотрю и смотрю. А потом вижу там про себя!
Шкет нахмурился. Следующую фразу Кошмар продирижировал свернутой книжкой: – Ну, короче; не говори мне, что ты туда ничего не написал про меня. – Он перевернул обложку, пробежался по страницам. Шкет подошел сбоку и заглянул. – Вот! – Кошмар щепотью постучал по странице, оставив четыре пятна. – Это чё, не про меня? – Вся страница посерела от отпечатков пальцев, уголки обмякли. Шкет забрал у него книжку. На следующей странице – никаких пятен. На предыдущей тоже. – М-да… – сказал Шкет. – Я, пожалуй, когда это писал, думал про тебя. – Да? – Нисходящая вопросительность интонации лязгнула недоверием. Шкет кивнул, закрыл книжку и подумал, до чего же превратную правду творит. – А. – Кошмар вынул книжку у него из рук. Та машинально раскрылась на обсуждаемом пассаже. – Короче, блядь, открыть книжку и прочесть про себя – та еще дичь. Я пока не врубаюсь, по кайфу ли мне… ты ж про меня там ничё плохого не сказал. – Он опять кивнул, поджал губы, разжал, сложив беззвучно. – И хорошего тоже ничё. – Он вновь уставился на Шкета. – Дичь еще та. Жалко, что я в такое говно плохо врубаюсь. – Вокруг сломанного зуба вдруг разъехалась улыбка. – Правда я, да? И без наездов? Я сказал Леди Дракон, что это я, а она такая: да не гони. Вот я ей теперь расскажу. – Он свернул книжку, ею постучал Шкета по плечу, а затем потыкал себе в задний карман – попал не сразу. – Странный ты человек. И делаешь очень странные вещи. – Кошмар встал и вышел. Харкотт и Флинт, стоявшие за кухонной дверью, направились к столу. Кошмар очень громко пробормотал: – Во ты даешь. – Хочешь на праздник? – крикнул Шкет вслед ему в коридор. – Сюда? – К Роджеру Калкинзу. Кошмарова голова склонилась набок. – И чё мне у него на празднике делать? – Это мой праздник. Калкинз мне у себя дома устраивает праздник. И Леди Дракон приводи. – Только твои друзья? У него дома? – И его друзья. – А, – сказал Кошмар. – Она без своих подфарников не пойдет. – Адама с Малышом? – Ага. – Ну и нормально. Приходите все. В третье воскресенье, по газетным датам. Как стемнеет. – Друзья Калкинза – это про кого пишут в газете? – Видимо. |
