– Где-то в доме есть туалет.

– Бля-а. Я ж не пойду расспрашивать. От моей мочи цветочки не завянут. Красиво тут, да? И праздник задался. И все ужасно любезные. Тебе как, весело? Мне да.

Шкет кивнул:

– Ты засек, как входил Малыш?

– Не-ет, – протянул Потрошитель с многообразно вопросительной интонацией.

– Ты говорил, что хочешь посмотреть на реакцию. Я все пропустил. А ты не видел?

– Ч-черт! – Потрошитель щелкнул пальцами. – Я не посмотрел даже, прикинь?

– Вон он.

– Где?

Шкет кивнул на террасу.

Потрошитель сунул пальцы под ремень на спине.

– О чем они там?

Шкет пожал плечами.

– Эй, чувак! – Руки выпростались. – Я просто обязан послушать. – И ухмыльнулся Шкету. Тот открыл было рот, но Потрошитель уже зашагал по камням.

Добравшись до четырехфутового парапета, он уцепился, подскочил, перевалился – человек шесть на него оглянулись – и спрыгнул. Бодрый шаг привел его к бару. Белый бармен вручил ему два стакана. Потрошитель дошел до угла, сунул один стакан Малышу и сказал – громко, Шкет расслышал:

– Вот я знаю, что тебе охота выпить, – чем-то же согреваться надо.

Кое-кто рассмеялся.

Малыш обеими руками взял стакан – тарелку он отставил на парапет – и заглянул внутрь, будто планировал нырнуть туда целиком. Но Билл и две женщины лишь потеснились и продолжили.

Несколько секунд – и Потрошитель, избочившись, втянув толстую нижнюю губу и озадаченно склонив набок длинную голову, увлеченно кивал с Малышом в такт.

Гадая, о чем они там перешептываются, Шкет побрел в «Март».

Здесь горел лишь один фонарь в ветвях вяза, раскаленный и резкий. Силуэтом в кроне своей тени стоял капитан Кэмп.

– О, здрасте, а я как раз обратно… вам как, весело? – В контражуре смотрелся он зловеще; а голос бодрый. – Я вон оттуда, ходил… – (Шкет думал, он скажет «отлить»), – в «Август». Там свет не горит – поэтому, видимо, никого нет. Зато внизу видно город. Еще кое-какие фонари остались. Мне это эрзац-распорядительство на приемах не очень хорошо дается. А распоряжаться тут есть чем. – Кэмп приблизился. Шкет развернулся и зашагал с ним вместе. – Как же обидно, что Роджера нет.

– Похоже, никто по нему особо не скучает.

– Я скучаю. Я не привык к таким… ну, такому. В смысле, за все отвечать.

– Я, пожалуй, не прочь с ним познакомиться.

– Еще бы. Конечно, – кивнул Кэмп; показался дом. – Он же устраивает праздник для вас, в честь вашей книги. Казалось бы, должен… но я вполне уверен, что он появится. Вы не переживайте.

– Я не переживаю и не планирую.

– Знаете, я тут думал, – они взошли по каменным ступеням, – про то, о чем мы говорили, когда познакомились.

– Странный был вечерок. Но и денек был странный.

– О да. Видели, какая у Роджера обсерватория? – сам себя перебил Кэмп. – Может, хотите подняться и посмотреть.

Заинтересовало Шкета не столько предложение, сколько модуляция.

– Давайте.

По террасе шагал долговязый Б-г; его окружали Сеньора Испанья, Паук, Ангел, Ворон и Тарзан.

– Б-г, слышь, ты бы видел!

– Я в жизни не видал таких садов. Цветов туча…

– …и большой фонтан – и он работает.