– Ой, – сказал Тарзан. – А я думал, это он мне… Смотрел же он на меня.

Б-г крякнул.

– Блин, ниггер, Потрошитель у тебя за плечом стоял! – И ткнул пальцем куда-то в сад.

Кое-кто отступил с линии прицела, которую палец обозначил в воздухе над газоном.

Тарзан промолвил:

– А.

– Я ему сказал извиниться, – вмешался Потрошитель. – Я свары не хотел, тем более, сука, на празднике. Если б он сказал «извини», я б ничё не сделал.

– Так, – сказал Шкет Доллару. – Извиняйся.

– Не буду! – Доллар рванулся в руках Флинта. Виниловый жилет распахнулся на перечеркнутом шраме, выглянувшем из-под ремня, и запахнулся снова.

– Ну-ка извиняйся. – Шкет одной рукой взял Доллара за загривок, а другую остриями орхидей приставил к нижнему правому квадранту живота; грязная плоть вздрогнула. Долларовы цепи зазвенели. – Извиняйся, или я вырежу тебе аппендикс прямо здесь, и все, что у тебя там найдется, мы, сука, по земле размажем…

– Не нааааадо! – взвыл Доллар, корчась. – Пожалуйста, не убивай!

Болтовня снова стихла.

– Извиняйся.

– Я извиняюсь.

– Ладно. – Шкет опустил руку с ножами и оглянулся на Потрошителя: – Он извиняется. Порядок?

– Мог бы и промолчать. – Потрошитель кисло оглядел собрание. – Я свое уже получил.

Но другие гости опять загомонили.

– Всё, – сказал Шкет. – Расходимся. А НУ БУДЬТЕ ЛЮБЕЗНЫ ВСЕ, СУКА, РАЗОЙТИСЬ! – И пихнул Доллара в затылок.

С ними пошел Флинт.

Кошмар сказал:

– Все, люди, ну хватит. Вы слышали Шкета. Расходимся! Идите отсюда! Вперед!

Кто-то спросил:

– А что было-то?

Кто-то еще:

– А что он сделал?

– Я не видел. Ты видел, что было? Все нормально уже?

– Не, я только пришел. По-моему, все нормально?..

– Эй, Шкет?

Билл.

– Когда выдастся минутка, я бы… – но кто-то заступил ему дорогу.

Вот и славно.

Шкет держал Доллара за одно плечо. Флинт за другое. Шкет пальцем буравил Доллару подмышку.

– Я же сказал: если что не так, приходи ко мне.

– Так я ж не успел, – ответил Доллар. – Я им так и говорил, я им говорил: тронете меня – я к Шкету пойду. Как ты велел. – Он через грязное плечо оглянулся на Флинта: – Ты был? Слышал, как я им сказал?

Флинт потряс головой – в основном от досады.

– Но я не успел, да? Эти цветные на меня как навалились.

Перегнувшись через перила, Фрэнк сверху окликнул:

– Эй, Шкет, все хоро?..

Флинт задрал голову. Шкет не стал.

– Чё-то вот я думаю, – под мостом голос Доллара оброс эхом, – ну, знаешь? – что я им особо не нравлюсь. Бывает, наверно, что кому-то кто-то не нравится.

– Я вот к тебе особой любви не питаю, – заметил Шкет.

– Жалко просто, – Доллар повесил голову и заговорил себе в грудь, – что мне никто не скажет, чё делать-то.

– Трудно тебе, а? – сказал Флинт, даже не глянув на Шкета.

– Ой, братуха! – сказал Доллар. – Ой, братуха, я прям иногда не знаю даже. Я вечно, сука, полубольной какой-то. Жрать толком не могу. Живот болит. Пить ничего не могу, одно вино, а то блюю. Не напиваюсь, а блюю только.