– Спасибо. – Билл ухмыльнулся и поправил микрофон на кармане черной водолазки. – Он включен. Давайте, пожалуй, так и оставим, чтоб вы привыкли про него не думать. Только отойдем, а то шумно. Вернемся, например… А что случилось, кстати, с этим высоким черным мальчиком? Он из вашего гнезда?

– Я его порезал, – ответил Шкет.

Билл постарался не выдать удивления.

– Я нечаянно, – сообщил Шкет микрофону. И отстегнул с запястья парадную орхидею.

– Вы… – тут Билл заметил Ланью с Денни, но ничего им не сказал, – своих держите в строгости, не так ли?

Шкет решил: мне сообщают, не спрашивают, – и не ответил.

– Мы куда? – прошептал Денни и снова опасливо покосился на кассетный диктофон.

– В тартарары, если пригласят любезно, – ответил Шкет. – Умолкни и пошли. У тебя ничего не спросят. Только у меня.

– Давайте-ка мы… – Билл, похоже, прикидывал, как бы повежливее избавиться от Ланьи и Денни.

Ланья, похоже, прикидывала, как бы повежливее улизнуть и увести Денни.

– Они тоже пойдут, – сказал Шкет. – Они мои друзья.

– Разумеется. У меня к вам всего несколько вопросов… давайте сюда. – Они миновали очередной сад. – Все слегка запуталось, Роджера-то нет. Видимо… уехал на всю ночь. Он хотел с вами побеседовать, я точно знаю – он говорил. Собирался прояснить пару вопросов, читателям «Вестей» может быть любопытно… вообще-то, мы планировали взять у вас интервью вместе. Я много помогаю Роджеру с газетой. Пишу черновики многих его статей. Он, как вы понимаете, человек очень занятой.

– Так это вы пишете его статьи? – переспросила Ланья. – А я-то гадала, как он всё успевает.

– Я не пишу под его именем. Но… провожу много подготовительной работы. – Билл свернул на узенькую тропку – Шкет вспомнил, что за вечер ходил по ней уже дважды, но не вспомнил, куда она ведет. – Роджер хотел спросить… вернее, мы оба хотели… ну, о том о сем. Я думал дождаться его. Но кажется, скоро все начнут расходиться. Даже если Роджер не вернется вовремя, он бы не хотел, чтоб я упустил шанс.

Белая плетеная мебель под двумя низкими прожекторами на деревьях по углам полянки усыпала траву черными завитками и загогулинами.

– Сюда, кажется, пока никто не добрался. Давайте присядем и начнем?

Денни сел подле Шкета на краешек скамьи, облокотился на коленки и уставился вбок на Билла, а тот устроился в шезлонге с округлой решетчатой спинкой. Ланья встала чуть поодаль, прислонилась к стволу, разок огладила осеннего цвета юбку, высекая из нее серебряный дождь.

– Я хотел расспросить о вашей банде… гнезде. А затем немножко о вашей работе… стихах. Ничего?

Шкет пожал плечами. Все это заводило его и смущало; но два состояния, чувственно острые, гасили физические симптомы друг друга.

Шкет посмотрел на Ланью.

Она скрестила руки на груди и слушала так, будто случайно шла мимо и остановилась.

Денни смотрел на пульт – хотел с ним поиграть, но не понимал, уместно ли.

Ланья парила в разнообразной синеве.

Билл рукой пробежал по проводу от микрофона до диктофона, повернул ручку и поднял глаза:

– Для начала расскажите, каково вам издать книжку? Это же ваша первая книга?

– Да. Первая. Мне нравится – шумиха, то-се. Глупо, я считаю, но… весело. И ошибок мало… Ну, те, кто набирал, мало где ошиблись.

– Что ж, это прекрасно.