– Думаете, с ним что-то случилось? – Ворон заозирался, качая плюмажем. – Сходить поискать?

– Нет-нет! – сказала Эрнестина. – Нет, это лишнее. Перед отъездом он предупредил, что… может задержаться. Потому и велел хозяйничать нам с капитаном.

Ни капитана, ни Фрэнка на полянке не было. Прямо по курсу стоял Пол Фенстер с пивной банкой у бедра.

– Слушайте, почти все наши здесь. – Шкет встал, пошарил в цепях на шее. – Мне пора валить. Если кто хочет со мной – давайте двигать. – Он нащупал проектор (порезал костяшку большого пальца об острие орхидеи и подумал: за эффектные выходы надо платить) и щелкнул рычажком.

Скорпионы на траве сощурились в синем свете. Денни покрутил ручки на пульте и рассмеялся: Ланью объял вихрь малинового и индиго.

Оттуда, где сидела Леди Дракон, восстал ее дракон.

– Э… спасибо. – Билл огляделся. – Мм, спасибо вам огромное. Наверняка Роджер получит, что… то есть вы рассказали довольно любопытные…

Люди поднимались посреди разгорающегося, разрастающегося зверинца.

Трехмерный Роршах, он же Денни, крутился, кружился, плыл сквозь сутолоку.

Шкет погас, чтоб его нашла Ланья. Она взяла его за руку. Ветви прореза́ли неосязаемость свечений, что покатились по саду.

– Как я справился?

– Боже мой, – сказала она. – Вот это вечеринка! Роджер даже не представляет, что пропустил, – или, может, представляет.

В другом саду за спинами десятка гостей Кэмп и Фенстер глубоко погрузились в оживленное единодушие.

В углу грузный Собор и белый Калифорния (вислые сальные волосы достают до цепей); налакались оба:

– Идем уже? Уй ёпта… Уй бля, я не могу…

– А чего мы идем?

– Да пора уже, нет?..

– Уже пора?..

Еще трое прошлепали напрямик через пруд в «Мае».

А Саламандр принялся так энергично ржать и тыкать пальцем, что Шкет подумал: пьян в дугу, еще минута – и рухнет. Тот, однако, вместе с Флинтом, черной девицей, Долларом и Харкоттом успешно зашагал через террасу.

Шкет подумал (увидел, как капитан Кэмп поднимает голову, и подумал контрапунктом к первой мысли: он думает о том же): они сейчас тут всё разнесут.

Не разнесли.

– А, – сказал Кэмп Эрнестине, – то есть они уходят… ну, э… доброй ночи!

Откровение сказал:

– Слышь, я не могу идти. – Он затряс головой, золотой ватой взвихрив волосы. На очень розовой груди загремели желтые цепи. – У меня тут еще дела кой-какие, слышь? И я вообще, блядь, в хламину… вы идите, а я, может, к утру подгребу.

Шкет кивнул, протиснулся мимо него и очутился перед Тельмой, которая открыла рот, промолвила:

– Э-э… – и исчезла.

Ангел взял с барного стола полную бутылку виски, прижал к себе худым локтем и зашагал за остальными.

– Эй… – сказал черный бармен.

К ним поспешил капитан Кэмп.

Можно выставиться героем, подумал Шкет, велеть, чтоб вернул бутылку. Вдруг сказал:

– Ёпта… – вырвался из Ланьиной хватки и подбежал к бару. – Капитан, нам еще долго…

– Ваш друг, – сообщил капитан Кэмп, – только что унес целую бутылку…

– …еще долго идти до дома. Вряд ли нам хватит одной. – Шкет взял другую (выбрал ее, потому что в ней была пробка, но запоздало разглядел, что полна она лишь наполовину; что ж, главное – жест) и, глядя в капитанову гримасу, щелкнул проектором.