На полянку выступил Кошмар, сказал:

– Слышьте, а чё тут все?.. – умолк, отошел и подсел на траву к Леди Дракон.

– Как бы вы описали жизнь в гнезде?

– Тесно, блядь!

– Уй-ё! – Б-г дал пять Тарзану. – Он сказал «тесно, блядь»!

– Заткнитесь оба, – велел Ворон.

– И несмотря на тесноту, несмотря на насилие, вы все равно умудряетесь работать – писать?

– Когда выпадает случай.

Тут рассмеялась Ланья. Она была бледного-бледного оранжевого оттенка, что осыпался бледным-бледным розовым и лиловым. Денни держал пульт коленями; руки скрестил на груди.

– Многие отмечают, как бы это выразиться, живописность ваших стихов, их красочную наглядность. Нет ли тут связи с насилием?

– Может, и есть. Но я не знаю какая.

– А вашим друзьям в гнезде нравится ваша книга?

– По-моему, большинство особо не читает.

– Эй, браток! – крикнул Кошмар. – Я, блядь, даже не у него в гнезде, а прочел, блядь, с начала до конца! – отчего кто-то еще выкрикнул:

– Ага, клевые! Шкет клево пишет, – а кто-то другой:

– Так вы ж сами ему гулянку закатили!

Шкет откинулся на спинку скамьи, и засмеялся, и закрыл глаза. Смех его зародился в катастрофической буре криков и окликов.

– Хватит, – громко сказал Билл. – Ну хватит. У меня к Шкету еще пара вопросов. Ну хватит…

Шкет открыл глаза – ресницы, оказывается, мокрые. Свет в саду мерцал и шел полосами. Шкет потряс головой.

– Я хочу спросить, Шкет…

– Всё, тихо, кончайте! – сказала Сеньора Испанья. – Эй, харэ, закрой пасть! Он Шкета спрашивает!

– …хочу вас спросить: как бы вы обобщили то, что пытаетесь сказать в своих стихах?

Шкет облокотился на колени:

– Вот как мне, по-вашему, обобщать то, что я пытаюсь сказать?

– Вы, вероятно, предпочтете, чтобы мы просто прочли…

– Ёпта, да мне до звезды, читаете вы или нет.

– Я в том смысле…

– Я пытаюсь, – Шкет поглядел на Билла, в паузе хмурясь, – языковым катализом сконструировать иллюзию соучастничества, кристаллический и кристально чистый алкагест.

– …еще разок? – спросил Билл.

– Вы переслушайте повнимательнее – поймете. – И Шкет перевернул хмурость – получилась улыбка. – А затем слова умрут у вас под руками, и вы перестанете понимать.

Билл рассмеялся:

– Ладно, и как вы считаете – ваша работа достигает этого… того, чего вы добиваетесь?

– Мне-то откуда знать? – Шкет снова откинулся на спинку скамьи. – Допустим, кому-то понравилось то, что я написал. Тогда хорошо бы мои нынешние слова что-то этому человеку прояснили. Допустим, кому-то не понравилось. Я сноб. С этим человеком я тоже захочу поговорить. С одним тебе хорошо, с другим плохо – поэтому говоришь по-разному. То, что можно сказать одному и другому, почти никак не пересекается. Или мне как раз и удалось. – Он сел попрямее. – А может, знаете, кто-то найдет причины даже и не требовать. Слушайте, ребятам уже не сидится. Я и так чересчур разболтался. – Он оглядел собравшееся гнездо. – Я так понял, мистер К уже не появится.

Эрнестина Трокмортон (рядом стоял Паук – живот перетянут марлей и клейкой лентой) ответила:

– Видимо, нет. Он страшно расстроится, что вас не застал.