Кэмп сощурился и попятился; лицо омыло бледной синевой под цвет рубашки. Глаза, расширяясь, поползли вверх.

Когда Шкет спустился с террасы и уже прошел полгазона…

– Ну что, – сказала ему Ланья, – за детский сад!

– Иди в жопу. Хочешь вернуть?

– Не хочу. Пошли.

– Эй, – говорил Ангел молодому филиппинскому привратнику, – выпить хочешь, бля? Чего тебя-то на праздник не пустили?

– Нет, спасибо. Все нормально…

– У тебя тоже есть право на праздник! Пить будешь?

– Спасибо, нет. Доброй ночи.

– Вот уебаны, а? Поставили узкоглазого жопу рвать всю ночь, пока они там развлекаются…

– Все, – сказал Шкет. – Двинули. Давай-давай, иди. И поскорей, будь другом.

– Эй, узкоглазый; ты из Нама? Я был в Наме…

– Иди уже!

– Я был в Наме, – сказал Ангел. – Надо его напоить, бля!

Когда Шкет выгнал свое ослепительное стадо за ворота, Лансанг сказал:

– Извините, я тут должен вам передать.

– Чего? – обернулся Шкет.

Коричневая рука нырнула под коричневый лацкан во внутренний карман.

– Вот. – В уголке конверта – маленький логотип «Вестей». – Мистер Калкинз просил передать, если выйдет так, что он не успеет вернуться.

– А. – Шкет сложил конверт и сунул в карман штанов к гармошке.

– Это что? – спросила Ланья. Одной рукой она обнимала Денни за плечи.

Шкет пожал плечами:

– А где мадам Браун?

– Ушла с Эвереттом, давно уже.

– А.

Улицу освещали паук, дракон, тритон и какая-то, что ли, цапля.

– Эй, можно глотнуть? – спросил Джек-Потрошитель на перекрестке.

– Запросто. И сам неси.

– Спасибо. – Потрошитель забрал бутылку, снял пробку, глотнул и рыгнул. – Ёпта! – Надел пробку обратно. – Хорошо-о! – И затряс головой, как терьер. – М-да… Эй, видал старика этого белого из Алабамы, плешивого такого? Полковник, кажись…

– Видел, – ответил Шкет. – Не знаком.

– Занятный старичина, – сказал Потрошитель. – Полюбил меня как родного. Всю ночь хвостом ходил, ёпта.

– Чего хотел?

В сиянии текучих зверей Потрошитель улыбнулся в бутылку:

– Мой большой черный хуй пососать.

Шкет рассмеялся:

– Ты ему дал?

– Бля-а. – Потрошитель отер горлышко бледной ладонью, снова надел пробку. – В Атланте я б со старика баксов десять или двадцать срубил, да? Хоть бы и на постоянке – типа, заходишь раз в пару дней, скидаешь штаны и деньги гребешь. Ничё так. А здесь-то нету денег никаких. – Потрошитель сунул руку под тяжелые цепи, вжался мелким подбородком в шею, поискал проектор, нашел, щелкнул. И повторил: – Но он ничё так.

Шкет шел бок о бок с бешеным богомолом, что вращал рубиновыми глазами.

Глядя на тех, кто шагал меж раздутых огней, Шкет сообразил, что отряд, направлявшийся к Калкинзу, был больше почти на четверть. На перекрестке скорпион Кошмара превратил полдюжины человек в силуэты (опознавался только Малыш).

Слушая их молчаливый поход оттуда, Шкет вспоминал шумное шествие туда. На углу в вышине вспыхнул фонарь (они его уже миновали. Где?), и под фонарем Шкет разглядел парочку рука в руке.