– Если не увидеть ее, – спросил я, – с космического корабля?

– Из ракеты, – сказал он. – Нет. Нет, я не о том. Мегалитическая Республика… Мегалитические республики – Соединенные Штаты Америки, Союз Советских Социалистических Республик и Китайская Народная Республика – политические образования совсем иного рода, нежели, допустим, Франция, Борнео, Уругвай или Нигерия. Жители мелких государств это понимают, но не понимают, отчего так. Жители Мегалитических Республик в мелких государствах видят чужеродность, экзотику, не пойми что, но не понимают даже, почему у тех такие истории. Двести миллионов человек, девяносто процентов грамотных, все говорят на одном языке! А теперь сопоставьте, например, с… – Пока он держал паузу, я гадал, сколько примеров у него припасено. – Возьмем Грецию. Каких-то восемь миллионов человек – население целой страны меньше, чем города Нью-Йорка. Мужик из Македонии не поймет мужика с Пелопоннеса. Да черт возьми, мужик с севера Крита не поймет мужика с юга. Моя жена вот решила, что надо бы съездить. И мы прожили там полтора месяца. Это моя первая жена была. Но нигде в Европе нельзя механическим транспортом проехать по прямой дольше восьми часов и не наткнуться на другой язык, другую валюту, другую культуру! Как преподавать три тысячи лет европейской политики американским детям в американских школах или русским детям в русских, когда они живут в странах, где на машине катишь целый день в любую сторону – и не пересекаешь границу? Нужно там побывать, чтобы понять. Вот из вас кто-нибудь ездил в Европу?

Собор кивнул.

Ангел сказал:

– Я в Германии служил, в армии.

– Я не бывал, – сказал Калифорния.

– И я не бывал, – эхом откликнулся я, вспоминая Японию, Австралию, Уругвай.

Сеньора Испанья сказала:

– Я – нет.

Но даже двое подсекли Кэмпу аргументацию.

– Ну, короче, тогда вы меня понимаете. Америка… Америка такая огромная. А Беллона – один из полудюжины крупнейших городов Америки. То есть один из крупнейших в мире. – Он нахмурился – главным образом Собору. – Но вы тут все, вместе с Калкинзом, просто не представляете себе, до чего это огромно и насколько здешние люди поэтому уникальны.

– Вы в него разглядите что-нибудь? – спросил я. – Даже когда в облаках просвет, он обычно ненадолго.

Кэмп согласно замычал.

– Информации… много не надо – помните, я вам на празднике рассказывал? Замаскируй почти всё – и даже крохи сообщат массу данных. – Он снова посмотрел в небо. Морщины у глаз удлинились. Губы раздвинулись и истончились.

– Эй, в Европе-то мы были, – сказал Ангел. – А про Луну вы расскажете? На Луне были только вы.

– Ёпта, я это по телевизору видела, – сказала Сеньора Испанья. – В прямом эфире. А Европу не видела по телевизору никогда. Только в кино.

Кэмп усмехнулся:

– Я провел на Земле тридцать восемь лет. – Он уставился в землю. – А на Луне – шесть с половиной часов. И вернулся оттуда, ну… уже сколько-то лет назад. Но эти мои шесть с половиной часов – единственное, что теперь всех во мне интересует.

– И как там было? – спросил Тарзан, будто вопрос логично вытекал из реплики Кэмпа.

– Знаете что? – Кэмп обошел телескоп. – Это как приехать в Беллону.

– То есть? – Собор обеими руками оперся на ступень и подался вперед, присматриваясь – из враждебности Кэмп так сказал, или это просто новая мысль, или то и другое.