Леди Дракон поднялась по ступеням и стояла снаружи, смотрела.

– Деньги я отдал ей. Эй, спасибо вам большое. Очень мило вышло. Может, опять приду. – Он глянул на меня и растерялся еще чуть-чуть.

Леди Дракон открыла ему дверь, и он выскочил во двор. Она посмотрела ему вслед, дверь отпустила, но так и осталась снаружи на верхней ступеньке.

Это не отчаяние. Побольше смеха и логики – и оно рассеивается. И того и другого у меня вдоволь. Очевидно, у большинства людей жизнь настолько интересна, насколько им по силам. Но я не помню, как ее надел. Я не помню.

Я посмотрел на орхидею.

Я не помню, как ее надел.

Я ее снял.

– Он тебе нравится, – спросил я, – Б-г?

– Кто? – переспросил тот. – Тарзан? Да он нормальный. Пасть захлопнуть вовремя не умеет, и все.

– Он из-за тебя все штаны обоссал, – сказал Денни. И засмеялся. – Видал? У него сбоку вся нога намокла. – И он показал на себе.

– Чего? – сказал я.

– Он описался. – Денни снова рассмеялся – пронзительно загавкал, как щенок.

– Жалко, что я не заметил, – сказал я. – Мне бы полегчало.

– Я… к Тарзану нормально, – сказал Денни.

– Слышь, – сказал Б-г. – Тарзан – он же пацан мелкий. Не смыслит ни шиша.

– Да ёпта! – Я опять нацепил орхидею на шею. – Он старше Денни!

– Он, – сказал Б-г, – из очень странной семьи. Он тут кое-кому рассказывал. Тоже надо принять во внимание.

– Они не настолько странные, – сказал я.

– Я в том смысле, – сказал Б-г, – что они его особо ничему не учили. Про то, как оно все устроено.

– М-да? – Я очень глубоко вдохнул. – Может, меня бесит, до чего его семейство похоже на мое.

И пошел по коридору к себе.

Ланья, видимая от макушки до носа, выглядывала из-за края, как нарисованный Килрой.

– Привет, – сказал я. – Ты как?

– Я когда услышала, что ты пришел, – сказала она, – думала, Денни тебя в гостиной подержит. Потому и отослала мужика через заднюю дверь.

Я вскарабкался на антресоли.

Она села и подвинулась; джинсы уже надела, но еще не застегнула.

– Знаешь, что его больше всего заводило? Что я телка, которая трахает скорпионов, – без предисловий сообщила она. – Вот и все, что его интересовало. Он был ничего. Но я с тем же успехом могла быть куском печенки, в которую кто-нибудь из вас подрочил; он все равно был бы счастлив. – Она осторожно потрогала меня за коленку. – То есть я не против быть… как это… «гей-мостом», если мне с обоих концов приятно. Ну правда – он был обхохочешься вообще.

– Я хотел тебя спросить, – сказал я, – не совсем ли ты спятила. Но в моем исполнении вопрос, надо полагать, прозвучит возмутительно до нелепости.

– Я не думаю, что спятила. – Она помрачнела. – Чтобы достроить фантазию, я должна вот это, – она достала из-под коленки пятерку, – отдать тебе. Или Денни… – Она пососала губу, отпустила. – Вообще-то, я хочу оставить себе.

– Я не против, – сказал я. – Только деньгами-то особо не увлекайся. А то станешь как Джек.

– Дело не в деньгах, – возразила она. – Это символ.