Милли все обходила их по кругу, а Джомми начал было:

– Эй, кто-нибудь… – а потом увидел всех нас и только сглотнул.

Джон пихнул ее в лицо. Она рванула его за руку. Не потянула – рванула. Он локтем врезался в дерево. Завопил и ладонью влепил ей по подбородку.

– УЕБОК!.. – заорала она очень громко – ясно, что горлу больно. – УЕБОК!..

Ее правый кулак с размаху от левого уха впечатался ему в лицо. Его затылок эхом грохнул по стволу.

– Эй! Кончай… Ну кончай…

Тут он, кажется, взаправду хотел вырваться. Заорал, перехватил ее запястье…

Она мясно покраснела от шеи и выше – выдернула кулак, выкручивая ему пальцы; а потом обоими кулаками саданула ему по шее.

– Господи… – сказал Джомми – мне, сообразил я. – Во психанутая… – Но попятился от моего взгляда.

Джон попытался сжать ее в медвежьих как бы объятиях. Брыкнул ногой в ствол, и оба повалились – он примерно сверху. Все вокруг снова сомкнули ряды.

Отбиваясь, она выдрала клок травы. А потом трава оказалась у него в волосах, и он опять завопил.

Из уха у него текла кровь. Но я не понял, что она сделала.

– Эй, слушайте! – сказала Милли громко и нервно. – А почему никто… – Тут до нее дошло: если кто и что-то, это придется лично ей.

Она шагнула было к ним.

Я коснулся ее плеча, и она резко обернулась.

– Честная драка, – сказал я.

Он ударил ее трижды, мощно, раз-два-три:

– Идиотка. Сволочная. Идиотка…

Но она умудрилась его сбросить. И замахнулась. Обоими кулаками засветила ему по лицу, один раз скользом задела по уху, попала в землю и опять завела кулаки, уже в крови. Когда ударила опять – он уже только лицо прикрывал, – я увидел, что кулаки сильно ссажены.

Где-то на шестом ударе – раз она коленом заехала ему в живот – я подумал, что, может, надо бы ее остановить. Подумал про Доллара. Подумал про Кошмара и Леди Дракон. Но я уже не так боялся, как вначале, когда казалось, что яростный колотун вот-вот разнесет ее на куски.

Денни раззявил рот. Мое плечо отпустил.

Она поднялась и чуть не упала.

– Ебаная ты гадина! – сказала она. Челюсть между слогами как будто щелкала. Она пнула его в голову. Дважды.

– Эй, ну хватит… – сказал кто-то и двинулся к ней. Но и пальцем к ней не прикоснулся.

А в мыслях: может, кроссовки не очень твердые.

Ага, щас.

Она развернулась и вслепую пошла ко мне.

Денни попятился, а она остановилась, оглянулась и заорала:

– Ебаная ты гадина! – и снова пошла. Пол-лица у нее опухло.

Двое парней стояли на коленях возле Джона. Позади как бы в нерешительности топталась Милли.

– Ну ни хера себе! – сказал Денни. – Во ты его уделала!

– Ебаная гадина! – прошептала она, отирая лицо и кривясь. – Ебаная… – Один глаз слезился.

Она пошла прочь. Мы пошли с ней.

– Он тебе тоже пару раз вмазал, – сказал Денни.

– Она-то своими ногами идет, – ответил я.

– Эй, у тебя круче получилось, чем у Флинта с Долларом, – сказал Денни.

– У меня… – Она перевела дух. – У меня, видимо, повод был посерьезнее. – Она ладонью растерла плечо, сильно растопырив пальцы. И окровавив рукав рубахи. По-моему, еще не поняла, что у нее кровь.

– Эй, Ланья? – сказал Джек.