Она остановилась и оглянулась.

Она сглотнула, и я подумал: она хоть помнит, кто он такой?

Это я проецировал, наверно.

– Спасибо, – сказал Джек.

Она кивнула, опять сглотнула и пошла дальше.

– Что с тобой? – спросил Денни ярдов двадцать спустя. – Глаз болит?

Она покачала головой:

– Просто… – Расклеилась, похоже. – Короче, приличные девочки из Сары Лоренс, как правило, не выбивают, блядь, говно из… – И снова всхлипнула.

Я обнял ее за плечи. Она, по обыкновению, прекрасно вписалась мне под мышку. Только шаг к моему не подстроила. Поэтому я подстроился к ней.

– Надо было тебе там помочь?

– Я бы тебе яйца оторвала! – сказала она. – Я бы… Я бы не знаю что…

Я пожал ей плечо:

– Просто спросил, птенчик.

Она снова потрогала подбородок – осторожно, понимая уже, что болит. И его тоже окровавила.

– Школа – мое дело. Не твое. Ты там даже не бывал. Пол тебе даже не нравился… Ох, вот гадина ебаная!.. – и остановилась.

– Я тебе пару раз помогал с уроками, – сказал Денни. – Да? – и оглянулся.

– Конечно, – сказала Ланья и положила руку ему на плечо. А потом поморщилась и нагнулась растереть ногу. Она не хромала, но ступала все равно осторожно.

– Я просто не понимаю, чего ты на него взъелась, – сказал я.

– Да пошел ты! – Она отшатнулась. – Ты много чего не понимаешь. Про меня.

– Ладно, – сказал я. – Это я зря.

– Вот и я, – обрубила она. Но когда я ее догнал, обняла меня за плечи. И подстроила шаг.

– Эй, – сказал Денни. – Хочешь побыть одна?

– Да, – сказала она. – Да, хочу.

Мы дошли до ворот парка, и я думал, мы вместе вернемся в гнездо. Но около львов она сказала:

– До скорого, – взяла и ушла.

– Эй… – окликнул я.

– Она хочет побыть одна, – сказал Денни.

Мне все равно было странно.

В гнездо она вернулась – поздно ночью, когда мы (я – полупьяный) уже с час валялись в постели. Я смутно слышал, как она раздевается, потом карабкается по столбу.

Она переползла через меня, за плечо перекатила меня на спину и, оседлав мне грудь, прожгла взглядом, раскачиваясь так, будто сейчас выдерет из меня что-нибудь зубами. Я сунул руку ей между ног, впихнул два пальца сквозь волосы в зернистое; мокро.

Она ладонями уперлась в меня, плечами стиснув себе груди, и взаправду зарычала.

Денни, забившийся в угол, перевернулся, поднял голову и сказал:

– А?..

– Ты тоже! – сказала она. – Ты тоже иди сюда!

Так меня никогда не трахал – невзирая на заплывший глаз и больную ногу – никто. (Она сказала, что до ночи просидела с мадам Браун – просто разговаривали. «Ты с ней трахалась когда-нибудь?» – вот что интересовало Денни.) Посреди затяжной дистанции над краем антресолей возникла голова Саламандра и спросила:

– Народ, вы что тут делаете? Рухнет же все!

– Вали отсюда, – сказал Денни. – Твой золотой шанс был да сплыл.

Саламандр ухмыльнулся и свалил.

* * *

Днем гулял по улицам с Кошмаром, внимая его воспоминаниям о Леди Дракон:

– Слышь, мы с ней вечно чё тока не вытворяли, когда угодно, где угодно, посреди улицы, бля, браток, я тебе клянусь.