Нил был недоволен собой. Сегодня днем он бежал от Джэнет, не в силах равнодушно выносить ее присутствия. Смех детей, конечно, смягчал чувство одиночества, но ему хотелось видеть радость и в глазах Джэнет, как много лет назад! Он долго бродил около угрюмых скал, поросших вереском, и вернулся, только когда пора было ехать обратно. Он осмотрел не все, что хотел увидеть. Значит, придется задержаться в Лохэ-не еще на пару дней.

Реджинальд, по-видимому, уже давно поджидал его и расплылся в широкой улыбке.

— Я велел кухарке приготовить сегодня настоящий пир. Мы хотим официально отметить ваш приезд. Боюсь… я был не очень… любезен, но, понимаете, меня ошеломило ваше сообщение.

Нил понимал — и гораздо больше, чем думал Реджинальд. По правде говоря, он узнавал в Реджинальде себя — свои надежды, свою убежденность, что это он должен наследовать дяде, а не двоюродный брат Рори. В знатных семьях разница в год между сыновьями определяла их статус: кто из них будет властвовать, а кто подчиняться. Они жили в мире, где расположение светил значит больше, чем знания и характер человека. Нилу были знакомы недовольство, зависть, беспомощность — все, что выпадает на долю бедного родственника.

— Да, я понимаю, решение Камберленда было для вас сюрпризом.

— Как бы то ни было, мы польщены тем, что мой племянник получил такого знатного опекуна.

— Я приложу все усилия к тому, чтобы ваша семья благоденствовала.

— Не сомневаюсь в этом. Скажите, а вы прежде знали графиню?

— Очень недолго. Она с отцом приезжала погостить в Брэмур, когда была молодой девушкой.

— Ваше пребывание в Лохэне для нас с женой большая честь. Мне доставит огромное удовольствие трудиться вместе с вами в интересах моего племянника.

— Вы очень добры.

— Я бы тоже мог быть очень хорошим опекуном, — не удержавшись, вздохнул Реджинальд.

— Уверен, что могли бы.

Нил не сомневался, что Реджинальд постарался бы. Ведь в создавшемся положении он не только терял престиж и власть над угодьями. Хуже всего было недоверие к нему герцога, раз в опекуны к его родному племяннику назначили чужого человека.

— Думаю, Камберленд выбрал меня потому, что не слишком хорошо знает вас, — объяснил Нил. Все еще улыбаясь, Реджинальд кивнул.

— Мы обедаем через час. Моя жена собственноручно занималась составлением меню. И вы еще не видели нашего сына! Правда, ему всего несколько месяцев.

«Значит, еще один возможный наследник», — подумал Нил и, кивнув, направился к себе в комнату.

Лохань была полна горячей воды. Это, конечно, распорядилась Джэнет. Интересно, сама она имеет возможность наслаждаться горячей ванной? Эта мысль вдруг возбудила в нем мучительное желание. Нил понимал, что сегодняшний обед тоже станет для него мукой — впрочем, как каждый день и час, проведенные в Лохэне.

Он разделся и сел в лохань, надеясь, что теплая вода усмирит чувства, разрывающие сердце.

Джэнет проследила, чтобы девочкам принесли ужин, положила Колина в колыбель, а потом позволила себе роскошь понежиться в горячей воде. Затем Люси зачесала ей волосы назад, подвязала их темной лентой и сверху надела маленький, обшитый кружевом чепчик.

Джэнет посмотрелась в зеркало. На ней было простое темное платье, так как она все еще носила траур. Лицо показалось ей слишком худым, фигура тоже. «Некрасивая женщина», — подумала она. Впрочем, Аласдэр постоянно ей это твердил.

Джэнет вздохнула. Как она перенесет предстоящий ужин, как будет сидеть напротив Брэмура и есть? Воспоминания пронеслись в ее голове — и хорошие и ужасные. Она припомнила текст его короткого письма. И постаралась поскорее забыть то, как он вежливо поклонился ее дочерям и попросил извинить за крепкое словцо…

Джэнет так и не рассказала ему о темной фигуре в плаще на парапете.