Их взгляды встретились. В его глазах стоял немой вопрос, но отвечать было уже некогда — на пороге показались Реджинальд и врач. Что ж, придется подождать, но у нее тоже есть о чем спросить.

12

Врач осмотрел Брэмура, потом отвел Джэнет в сторону.

— Он очень болен. Я пущу ему кровь, чтобы вышел гной, но ручаться ни за что не могу.

— Не думаю, что это принесет пользу, — нахмурилась Джэнет. — Он уже и так потерял много крови. Врач опешил.

— Вряд ли вы имеете право в данном случае решать, — сказал он, искоса взглянув на нее. — И вашему мужу ваше вмешательство не помогло.

Холод пробежал у нее по спине. Реджинальд и Луиза хорошо поработали!

— Исполняйте то, что говорит графиня! — неожиданно раздался голос Брэмура. Он, очевидно, расслышал, что сказал врач, и попытался сесть, но упал на подушки.

Врач снова подошел к кровати.

— Вам надо пустить кровь. В противном случае я снимаю с себя… всякую ответственность.

— Значит, вы ни за что не отвечаете.

— Я должен заявить протест, милорд!

— Протестуйте, но делайте, как она говорит.

— Но… ее муж…

— Черт побери, я не желаю кровопускания.

— Хорошо, милорд, — согласился врач, зло посмотрев на Джэнет. — Тогда я оставлю обезболивающую настойку и сонные порошки. — Он повернулся к Джэнет: — Если он умрет, я доложу о вас властям. А пока — вот вам бутылка. Смешивайте с водой и давайте пить каждые два часа. И меняйте все время припарки, старайтесь по возможности снимать жар.

Когда доктор ушел, Джэнет снова приблизилась к кровати. Нил лежал, закрыв глаза, в полнейшем изнеможении, и Джэнет запаниковала. Что, если она ошиблась и тем самым приговорила Нила к смерти? Но ведь этот врач ничем не помог ее мужу, он даже не сумел установить причину его смерти. Надо надеяться на чудо. Вдруг Нилу повезет?

Джэнет подошла и потрогала его лоб. Такой горячий.

— Нил, — окликнула она, но он опять погрузился в забытье.

Шло время, она уже потеряла ему счет. Надо было бы переменить повязку, но не хотелось его будить. Отдых для него сейчас лучшее лекарство. Но что, если она ошиблась?

Нил опять стал метаться в жару. Джэнет сидела рядом, обтирала прохладной водой его тело, меняла зловонные гнойные повязки и разговаривала с ним, словно он мог ее слышать.

Нил то впадал в забытье, то медленно из него выплывал. Наконец он очнулся и обнаружил, что мир состоит из боли и жара. Но это было все же лучше, чем кошмары. Он предпочитал боль мучительным видениям.

В беспамятстве Нил снова и снова видел Уилла, который стоял над ним, подняв тесак. Он чувствовал боль, которая пронзила ногу, когда человек со шрамом пытался нащупать пулю. Но особенно мучили обрывки слов — то, что пытался внушить ему Уилл. Все смешалось и страшно давило на мозг. Где тут правда, где ложь? И что исказила его собственная бредовая память?

Женщина. Об этом он помнил все время. Бандит сказал, что какая-то женщина из Лохэна сообщила о его поездке той дорогой.

Но стоило Нилу погрузиться в глубину очередного кошмара, в его ушах начинали звучать тихие, успокаивающие слова Джэнет. Она неустанно вытаскивала его на свет из кромешной, обволакивающей тьмы. И руки у нее были такие нежные. Ему казалось даже, что он видел слезы у нее на глазах.

Почему же, как так случилось, что он попал к ней в дом? Его первой мыслью была та, что именно Джэнет сообщила о нем бандитам. Но потом она имела столько возможностей дать ему умереть без помощи. А вместо этого каждый раз, когда он пробуждался от тяжких снов, она была рядом, голос ее звучал ободряюще и твердо: она запрещала ему уйти.