А еще ему не давали покоя мысли о том, что Знахарь знает про его тридцать восемь пирожковых и при случае обнародует это. А тогда будет совсем нехорошо. По большому счету, все эти миллионы долларов вовсе не интересовали Сашу. Он остерегался даже приближаться к таким крупным деньгам, справедливо полагая, что это смертельно опасно, и так же справедливо предпочитая свою жирную синицу в руках далекому журавлю в небе.

 - Значит мы - крысы… - подытожил Дядя Паша и заиграл желваками.

 - Так и сказал, - с огорчением подтвердил Саша Сухумский и развел руками, - и вообще, если он приберет к рукам беспредельщиков, тогда я уж и не знаю, что в «Крестах» твориться будет…

 - Так, - Дядя Паша выпрямился и посмотрел Саше в глаза, - сегодня же забираешь его к себе в камеру, и к завтрашнему вечеру вся информация о банках, счетах и деньгах должна быть у тебя. Делай что хочешь, хоть иголки ему под ногти засовывай, хоть кости все переломай, хоть шкуру с него с живого сними, но чтобы он все тебе рассказал. А ты, Тимофеич, сразу после этого организуй его безвременную кончину. И чтобы все было чисто и гладко. Я не желаю больше о нем слышать.

 - Минуточку, минуточку, - Затворов поднял руки, - не горячись так, Пал Иваныч, решение нужно в конце принимать, а до конца еще далеко. Ты, видно, забыл, что у меня и приятные новости есть. Признайся, забыл ведь?

 - Ну, забыл, - буркнул Дядя Паша, обозленный тем, что Знахарь заочно обозвал его крысой, - давай-ка водочки еще, чтобы эту тему перебить.

 - Давай, - обрадованно подхватил Затворов, - Знахарь никуда не денется, а тут есть разговор поинтереснее, а главное - не о скорбных делах.

 Водочка была разлита и выпита, и после недолгой паузы, заполненной звоном посуды и лязганьем вилок, Затворов начал:

 - А хорошая новость вот какая. Сегодня ко мне нагрянула международная комиссия по делам заключенных. Вроде так называется. Сейчас посмотрю.

 Он выдвинул нижний ящик стола, достал из него какую-то бумагу и, запинаясь, прочел:

 - Эмнисти Интер… Интернешнл. Во - Эмнисти Интернешнл! Ну и язык - хрен прочтешь. В общем, это буржуйская благотворительная организация. Они ездят по тюрьмам всего мира, и ежели видят, что зэк жопу газетой вытирает, а не мягкой туалетной бумагой, то поднимают вой и начинают биться за его права. Ну, я-то знал, меня нужные люди предупредили загодя, так что, когда эти американцы в галстучках да с папочками приперлись, тут все уже было тип-топ. И в тех камерах, куда я их пустил, было все как надо. Цветные телики, книги, вазы с фруктами, ну и, понятное дело, по четыре человека в камере, как и положено. Урки довольные, яблоки с авокадами жрут, в телик пялятся, а когда комиссия вошла - стали говорить им, что все о’кей, олл райт, мол… Век бы здесь сидели, жалко, что срока маленькие.

 Затворов хохотнул и добавил:

 - Попробовали бы они что-нибудь другое сказать! В пресс-хату никому не охота, так что, сами понимаете…

 - Ну и что? - поинтересовался Дядя Паша. - И что тут особенно приятного?

 - А приятное то, что они привезли годовой запас медикаментов, продуктов питания, курева и витаминов. Витамины, говорят, для бедных зэков - первое дело. А вертухаям моим - каждому по мобильнику, ну, как комиссия ушла, мобильники эти я, конечно, собрал, нечего мудаков баловать… Да… Еще им по новому комплекту обмундирования выдали. Это я тоже прибрал, естесссно. А самое главное - три «гранд чероки» для руководства, а мне, как ветерану пени… пене… Вот блин, сейчас, погодите.

 Он снова заглянул в бумагу и прочел по складам:

 - Пе-ни-тен-циар-ной системы. Что за система такая… короче, как заслуженному вертухаю - держитесь, мужчины, не упадите, мне - «хаммер».