Возражений не было, потому что все понимали: какими бы специальными ни были отношения собравшихся в кабинете начальника тюрьмы, хозяин здесь он. И, хоть он здесь и Хозяин, тюрьма все же не частная лавочка, и считаться с тем, что она часть огромной и мощной системы со своими законами и правилами, приходилось.

 - Ну что же, - подытожил Дядя Паша, - значитца, так тому и быть. Сразу же после праздничка, после концерта этого, Саша Сухумский со своими людьми берет Знахаря и выжимает из него всю информацию. А потом… Ну, в общем, Тимофеич сам знает, как сделать лучше. Хватит, попрыгал Знахарек - и достаточно.

 Затворов согласно кивнул и налил всем водки.

 - За упокой его души, - сказал он, - и за его щедрость к бывшим товарищам.

 Выпили не чокаясь.

 Знахарь был приговорен, но ничего не знал об этом. В этот момент он спал на своей койке, и ему снилась темноволосая девушка, которая сидела на берегу лесного ручья, опустив пальцы в его прозрачные воды, и ласково улыбалась, закрыв глаза. У изголовья Знахаря неподвижно стоял молодой парень и равнодушно смотрел в заполнявший камеру полумрак. На его запястье были вытутаированы две молнии, сильно напоминавшие эмблему СС.

 - А теперь, - и Затворов с многозначительной ухмылкой оглядел гостей, - перейдем к культурной части нашей сегодняшней программы.

 Он нажал на кнопку, закрепленную под дубовой столешницей, дверь открылась и на пороге показался молодой прапорщик с наглыми глазами вороватого холуя.

 - Давай, - кивнул ему Затворов, и прапорщик исчез.

 - А чего - давай? - поинтересовался Саша Сухумский, зацепив на вилку кусок буженины.

 - Сейчас увидишь, - самодовольно усмехнулся Затворов, - не спеши.

 Дядя Паша догадался, куда отправился хозяйский холуй, но промолчал и, разлив водку по стопарям, сказал:

 - Ну что, за успех нашего дела?

 - За успех - это можно, - ответил Затворов и взял стопку.

 - Ну давайте, - поддержал тост Саша Сухумский.

 Водка была выпита, и Затворов, хрустя огурцом, невнятно спросил:

 - Слышь, Пал Иваныч, а что ты там про других авторитетов говорил? Которые вроде бы тоже к деньгам Знахаря грабки тянут?

 - Говорил, точно, - подтвердил Дядя Паша, - и первый из них…

 Он сделал паузу и оценивающе окинул взглядом собеседников, как бы решая, стоит ли открывать им такие серьезные вещи.

 Те молчали, выжидающе глядя на него, и Дядя Паша закончил фразу:

 - И первый из них - Стилет.

 Затворов, который прекрасно знал Стилета, имел с ним дела и долю в стилетовских маклях, удивленно поднял брови, но промолчал.

 Он прекрасно понимал, что если имя человека произносится в таком разговоре и в таком смысле, то жить ему осталось недолго.

 И, как бы подтверждая его мысли, Дядя Паша сказал:

 - Как-то нехорошо получается - вроде человека похоронили, а он живой ходит. Неправильно это. Так что, - и он тяжело взглянул на Сашу Сухумского, - после Знахаря - Стилет.

 Сашу это вполне устраивало, потому что таким образом он избавлялся от необходимости отстегивать Стилету бабки за молчание о пирожках, да и вообще… Саша побаивался Стилета, и если Дядя Паша уберет его, то Саше станет легче дышать. Неизвестно, правда, каково будет дышать под Дядей Пашей, а именно такая перспектива и вырисовывалась, но про пирожковые он не знал, а это уже было значительным плюсом.

 - Как скажешь, Дядя Паша, - почтительно произнес Саша Сухумский, - мы тебя уважаем и мнение твое ценим. А он точно хочет этих денег?

 - А ты коронацию вспомни, и сходняк тот, на котором мы Знахарю условия объявили. Вспомни, как Стилет на Знахаря смотрел.