- Да, обязательно, - с вызовом сказал Тюря.

 - Да, обязательно, - подтвердил гуманист, вынув из кармана блокнот и ручку, - я вас слушаю.

 Тюря откашлялся и, бросив взгляд на Запора, который в ответном взгляде обещал ему четвертование как минимум, сказал:

 - От имени коллектива камеры номер одиннадцать требую предоставления всем заключенным специальной литературы, без которой возвращение к нормальной жизни будет весьма непростым делом.

 - Какой именно литературы? - спросил гуманист деловым тоном.

 - Литературы, в которой отражены те самые законы нашей страны, которые мы по незнанию нарушаем. А именно, - Тюря снова откашлялся, - Конституция Российской Федерации, Уголовный Кодекс и Комментарии к нему в четырех томах, Уголовно-Процессуальный кодекс и Комментарии, Гражданский кодекс, а также Устав Пограничных войск. Все.

 - … устав пограничных войск… - бормотал гуманист, быстро строча в блокноте.

 Закончив записывать, он с одобрением посмотрел на Тюрю и сказал:

 - Отрадно видеть в заключенном такое желание повысить свою грамотность в вопросах юриспруденции. Позвольте пожать вашу руку.

 Он с улыбкой потряс Тюрину клешню и спросил:

 - Простите за нескромный вопрос - за что вы арестованы?

 - Ноу проблем, - радостно откликнулся Тюря, - тройное убийство и поджог приюта для бездомных детей.

 Улыбка сползла с лица гуманиста, он выпустил Тюрину руку, обагренную кровью невинных жертв и оскверненную пеплом с пожарища богадельни для милых несчастных малюток, и, не найдя, что сказать, отошел в сторону, с ужасом глядя на зэка.

 Знахарь посмотрел на Запора.

 Багровость исчезла с лица начальника тюрьмы, свирепость - тоже, но обещание разобраться с шутником чуть позже читалось на его вертухайской морде так же легко, как первомайский транспарант «Миру - мир» на фасаде Большого Дома. Запор был, конечно же, отъявленным мерзавцем, но толк в тюремном остроумии знал.

 Довольный Тюря шагнул на свое прежнее место, а из группы американских гуманитариев выступил другой оратор и, подняв голову, заявил:

 - Наша организация тесно сотрудничает с Американской Католической Церковью Святой Марии, и я являюсь настоятелем этой церкви.

 - Ересь… - пробормотал Кадило.

 - О, я знаю, что такое ересь, - кивнул католик, - но Христос говорит, что на небесах найдется место для каждого, и я надеюсь, что незначительные расхождения во взглядах на христианство не помешают нам соединиться на небесах.

 Он улыбнулся Кадилу, затем всем остальным и добавил:

 - В заключение нашего краткого визита я с ведома и разрешения господина директора тюрьмы, - он обернулся к Запору и одарил его белозубой улыбкой, - преподнесу вам экземпляры Святого Писания и несколько небольших подарков.

 Тут все американцы зашевелились, и Знахарь только в этот момент обратил внимание на то, что в руках у стоявших позади делегатов были набитые чем-то пластиковые мешки.

 - Прошу вас, - обратился к зэкам уже пришедший в себя после Тюриных откровений руководитель и сделал приглашающий жест.

 В камере произошло некоторое движение, и визитеры перемешались с зэками. Напротив Знахаря оказался молодой американский активист, который одной рукой протягивал ему пластиковый мешок с сигаретами, туалетной бумагой и прочей дребеденью, а в другой держал Библию в добротном дорогом переплете.

 Знахарь, не глядя, принял мешок, американец же, стоя прямо перед ним, говорил:

 - Эта святая Библия - подарок нашей организации, и я надеюсь, что она при правильном понимании того, что в ней содержится, скрасит дни вашего пребывания в этих стенах, а возможно, и сократит их.