- Не хочу снисхождения! Хочу на кол!

 - Все. Кол не работает. Закрыто на обед.

 - Вот всегда так… - обиженно пробормотала Наташа и ткнула окурком мимо пепельницы.

 Я вскочил и забегал вокруг тахты, оглядываясь в поисках жидкости, но, кроме пива, ничего не было, поэтому пришлось вылить на отвалившийся от сигареты огонек остатки из моей бутылки.

 Огонек тихо зашипел и погас.

 - Я б в пожарники пошел, пусть меня научат, - продекламировала Наташа, с интересом следя за моими поспешными дейстиями.

 - Я б в надсмотрщики пошел, - парировал я, - на женскую плантацию, с плеточкой-семихвосточкой.

 - Расскажи это на могиле своей бабушки. Я- то знаю, зачем бы ты пошел в надсмотрщики на женскую плантацию. Вот там бы я тебе и оторвала твой яйцекладущий хоботок, чтобы ты его не совал в разные другие дырки.

 Я закончил пожаротушение и снова улегся на тахту.

 Вообще мы тут только и делали, что лежали. То на тахте, то на песочке, то на траве или на скалах. А также на крыше, в воде и иногда - просто на полу.

 - Так что у тебя за предложение? - поинтересовалась Наташа, возвращая разговор в прежнее русло.

 - Предложение… - повторил я, почесывая живот, - предложение… Какое предложение?

 - Ну как это - какое? Вот ты меня раскритиковал за мои обывательские устремления и тут же заявил, что у тебя есть встречное предложение.

 - А-а-а… Предложение… - развлекался я.

 - Убью! - пригрозила Наташа.

 - Ладно. Слушай.

 Наташа повернулась ко мне, подперла голову рукой и стала слушать.

 - Денег у нас с тобой - хоть жопой ешь. И я хочу использовать их с толком. А именно - сыграть с арабами в интересную игру и забрать второй Коран. Но это только начало. Когда у нас будут оба Корана, мы сможем добраться до сокровищ Мурзы. А это такие деньги, что с ними может сравниться разве что бюджет Российской Федерации. Понимаешь?

 Наташа кивнула, и я с облегчением увидел, как в ее глазах засветились так знакомые мне безумные огоньки. Она наверняка представила себе, с какими приключениями это будет связано и какой для нее экстрим начнется, стоит нам только приступить к выполнению плана, которого, кстати, у нас пока еще не было.

 Железо разогрелось моментально, и я ковал его, не теряя времени.

 - Но это только цветочки. А ягодки… - я почувствовал, как мои скулы напряглись, - а ягодки будут потом.

 - А что за ягодки-то? - спросила Наташа, прищурившись.

 Я встал и подошел к окну.

 Солнце давно уже село, и над морем была ночь.

 В небе висела полная седая луна, и дорожка от нее шла прямо к нашему островку. В невероятной вышине перемигивались микроскопические, но яркие звездочки, а на далеком горизонте, где черная вода соединялась с темно-синим небом, медленно двигалась горящая множеством огней громада морского парома, шедшего со стороны Северной Африки.

 Я повернул задвижку и толкнул раму.

 Окно открылось, и в искусственную прохладу комнаты хлынула жаркая средиземноморская ночь со всеми ее звуками. Наташа встала с тахты и, подойдя ко мне, обняла, прижавшись к моей спине. Она заговорила, и я почувствовал, как ее губы щекочут кожу между лопаток.

 - Так что дальше, Костик? Что ты хочешь сделать, когда сможешь купить больше, чем тебе нужно?

 Я долго молчал и наконец, почувствовав, что готов ответить на этот вроде бы простой вопрос, сказал:

 - Воры.

 В комнате настала тишина, которую нарушал только тихий плеск волн, доносившийся с берега.

 Лунную дорожку бесшумной черной тенью перечеркнула летучая мышь, охотившаяся на ночных насекомых, в кустах под окном раздался шорох, а на воде недалеко от берега захлопала крыльями какая-то птица.