Так оно и случилось.

 Все сидевшие в ложе миллиардеры, а их было ровно восемь, внезапно ощутили небывалое сексуальное возбуждение, затем они поняли, что стоявшая на сцене девушка и есть та самая женщина, ради появления которой на свете Аллах создал мир, а потом до них дошло, что без обладания этой женщиной жизнь не имеет никакого смысла.

 Это привело к тому, что пятеро из них зачарованно уставились на сцену, не в силах справиться со сладким оцепенением, двое наиболее волевых, одним из которых был шейх Аль Дахар, схватились за телефоны, чтобы приказать своим подданным завладеть этой девушкой любой ценой, а восьмой, сидевший прямо над баллончиком, сразу же кончил.

 Наташа, сидевшая в одном из помещений Альберт Холла, где и происходил конкурс, внимательно смотрела на экран небольшого монитора и видела каждое движение, каждую ужимку сидевших в королевской ложе шейхов. Когда Аль Дахар возбужденно заговорил по телефону, не сводя безумного взгляда со сцены, Наташа повернула регулятор, и лицо шейха приблизилось, заняв весь экран. Стали видны крупные капли пота, выступившие на жирном лбу шейха, и черные волосы, которые росли у него на носу.

 Наташа усмехнулась и, выключив монитор, вышла из помещения.

 Настало время голосования.

 Жюри должно было избрать Звезду Востока, которая для сидевших в ложе шейхов была еще и Первой Невестой Года. Об этом знали только они, и поэтому этот конкурс приобретал для них совершенно особый смысл.

 Ни Наташа, ни Знахарь не беспокоились о результате голосования.

 Они были уверены в том, что ни один из членов жюри не окажется таким идиотом, чтобы отказаться от маленького чека с шестью нулями, который ждал каждого из них после окончания этой приятной вечеринки.

 А если бы все члены жюри сошли с ума и выбрали другую девушку, то послушный программисту компьютер все равно указал бы на Салиму, а поскольку голосование было тайным, то каждый был бы уверен в том, что он просто оказался в меньшинстве.

 А уж на самый крайний случай Знахарь был готов без всяких затей объявить Салиму победительницей независимо от того, что будет написано в бумажке, которые ему торжественно принесет маленький арабский мальчик, уже стоявший возле ложи жюри и ожидавший их решения.

 В зале воцарилась тишина.

 Впервые за все время представления взгляды публики были направлены не на сцену, где стояли невинные прелестницы, а в ложу жюри, где сидели совсем не соблазнительные мужчины разного внешнего вида и возраста. И если бы эти взгляды могли воспламенять, в этой ложе давно уже был бы только пепел.

 Наконец председатель жюри нажал на кнопку, и из принтера медленно вылез белый листок, автоматически вползший в заранее подготовленный конверт. Дорогой принтер сам закрыл липкий бумажный клапан, и после этого конверт, в котором содержался приговор высокого жюри, упал на стол.

 Председатель взял конверт двумя пальцами, высоко поднял его и показал залу. Раздалось несколько свистков, затем шиканье, и снова наступила тишина. Улыбнувшись стоявшему перед ним маленькому арабу, председатель любезным жестом протянул ему конверт, и мальчик, подняв драгоценное послание над головой, направился к сцене.

 Красотки, стоявшие на сцене, замерли.

 Они, конечно же, не знали, что этот праздник устроен вовсе не для них, и поэтому начали бледнеть, хватать себя за щеки, закатывать глазки и вообще выражать всеми доступными способами внезапно нахлынувшее волнение.

 Пройдя по проходу, мальчик, одетый в традиционные шальвары, цветную жилетку и чалму, начал подниматься по широким ступеням, ведущим на сцену, и вдруг споткнулся. По залу пронесся дружный вздох. Откуда наивной и падкой на сентиментальщину публике было знать, что этот маленький инцидент тоже был тщательно отрепетирован…

 Наконец, поднявшись на сцену, маленький мусульманин подошел к сидевшему на огромной медной лампе и грозно глядевшему на него джинну и с поклоном протянул ему конверт.