— Постойте, а кто хозяин этого замка?

— Граф Роланд Норинстан. А теперь прощайте! — Окошечко захлопнулось.

Дикон вздохнул и снова разлёгся на соломе. Теперь он знал, что долго проторчит в этой дыре, но всё же надеялся уговорить таинственную благодетельницу и попытать счастья в тёмных замковых коридорах. А, может, она из любви к нему проводит его каким-нибудь потайным ходом? Чем чёрт не шутит? Жаль только, что плечо побаливает от сырости.

Джон вернулся в Норинский замок, чтобы доложить о выполненной работе и, быть может, получить следующую.

Работа была исполнена идеально, комар носа не подточит. Придорожная канава приютили и Питера, и его родных. Им следовало догадаться, что ночи чреваты неприятными встречами.

В том, что от Питера следовало избавиться, Джон не сомневался: даже если этот малый и не предавал их, он всё равно слишком много знал. А что касается остальных… Жалко было их убивать, но выбора не было. У мужа обычно нет секретов от жены, а уж бабы болтливы. Особливо между собой. Ладно, по крайней мере детишек дома не было, трудно было бы ему убивать детишек, не смог бы — они ведь, даже если чумазые, будто ангелочки.

Говорят, у дочки этого Питера были дети. Сиротками теперь остались… И зачем ей только понадобилось у родителей ночевать? Ну да все мы в этом мире сироты, выкарабкаются как-нибудь.

Как он и полагал, граф остался доволен. Заинтересовало его и то, что Джон выведал на счет баннерета Леменора.

— Так ты говоришь, занятное совпадение? — потирал руки Норинстан. — А баннерет-то у нас не без грешка!

— Истинная правда, сеньор! — Джон самодовольно улыбался. — Лет десять назад через его владения проезжали монахи и не просто так, а везли казну своего братства, — так что Вы думаете, казна пропала!

— А что монахи?

— Нашли весной в придорожной канаве.

— Убийц схватили?

— Нет, свидетелей-то не было.

— А баннерет Леменор? Как он себя вёл? Он был тогда у себя?

— Был, сеньор, но ничего не предпринимал до тех пор, пока братство не встревожилось столь долгим отсутствием своих собратьев. Поговаривали, что монахов прирезал Меченный Дрю, только он в тех краях никогда не появлялся, да и никого другого до Пасхи в тех крах не ограбил.

— Большая была казна?

— Чего не знаю, того не знаю, но думаю, что не малая.

— Молодец! — похвалил его Роланд. — А теперь найди мне двух свидетелей, не заинтересованных в собственной выгоде, но заслуживающих доверия, которые могли бы под присягой подтвердить, что тех монахов убили люди Леменора, а казну братства он присвоил себе.

— Это дорого встанет, — покачал головой Джон. — Сами знаете, люди просто так говорить не станут. Даже если это правда, а её нужно всего лишь приукрасить.

— Само собой. Скажешь, что каждый получит по двадцать марок. А теперь ступай. Да, и, смотри, не вертись вокруг них!

Довольный собой, граф Норинстан решил проверить пленника. Спускаясь, он заметил торопливо искавшего перчатки Адриана — одного из своих оруженосцев, заменившего Грегора. При виде сеньора тот испуганно вздрогнул и отвёл глаза.

— Куда это ты собрался? — нахмурился Роланд. Что-то ему не нравилось поведение оруженосца.

— Никуда, сеньор, только лошадей проверить.

— В перчатках? Ну-ка выкладывай начистоту!

— Нехорошо это, сеньор, другого человека под монастырь подводить, — покачал головой Адриан и, наконец найдя перчатки, вышел во двор.