Глава 2

Самое интересное заключалось в том, что здесь жили люди. Они проводили тут дни и ночи — в горах, через которые цивилизация с горем пополам ухитрилась проложить одну-единственную двухрядную дорогу. Она извивалась, ломалась, корчилась и грозила того и гляди прекратить существование. Едущий по этой дороге автомобилист мог утратить строгость мышления и предположить, что окружающие его горы недоступны и негостеприимны не только для него, но и для всех остальных людей. Однако это было весьма далеко от истины.

Взять хотя бы пастухов, навроде тех, у которых Грофилд приобрел лошадей. Они жили на скромный доход от маленьких стад коз или крупного рогатого скота, на ночь оставляя их в загонах в долинах, а днем выводя на пастбища на высокогорных склонах. Иногда они пересекали шоссе — эту тонкую серую ленточку, примету мира завтрашнего дня. Жили тут и фермеры. Склоны, казавшиеся слишком крутыми, чтобы по ним можно было ходить, на самом деле обрабатывались. Их засевали в основном бобовыми культурами, предварительно вспахав ровными изогнутыми бороздами, обнажавшими черную землю, так что временами пейзаж напоминал картинки из детских книжек — крупные черно-зеленые холмы, сплошь покрытые полями.

Грофилд гарцевал на коне, ведя вторую лошадь в поводу, а Элли ехала за ними в «датсуне». Он думал, что встреча с этими пастухами, гнавшими стадо коз, — большое везение. Причем не столько из-за покупки лошадей, хотя и это было хорошо, сколько из-за того, что эта встреча направила его мысли в нужное русло и подсказала, как избежать столкновения с людьми, которые норовили перехватить его и наверняка уже были в пути, направляясь из Акапулько на север.

И все же их поймают, если они быстренько не найдут подходящее местечко. Они ехали вверх по склону, а верхушки холмов имеют свойство что-то сулить. Грофилд ударил своего жеребца пятками по бокам, пустив его спорой рысью. Обеим лошадям не очень нравилось ощущать под копытами мощеную дорогу, поэтому Грофилду приходилось то и дело их понукать.

На гребне холма, где дорога сворачивала налево, огибая торчащий скальный выступ, правая обочина была посыпана щебнем и превращена в обзорную площадку, с которой открывался прекрасный вид. Сейчас Грофилду было не до красот, а вот сама площадка ему понравилась. Он проехал мимо, чтобы не оставлять на гравии отпечатков подков, потом остановился и спешился.

Элли затормозила позади него. Она высунула голову из окна и крикнула:

— И что теперь?

— Загони машину на гравий, носом вон к той загородке, и поставь на холостой ход. Нет, пожалуй, вовсе заглуши мотор.

— Прекрасно. — Она сдала назад, развернулась и поставила машину, как он велел.

Тем временем он отвел обеих лошадей на противоположную сторону дороги и привязал к кусту, росшему на крошечном треугольничке земли между асфальтом и скалистой стеной. Убедившись, что лошади не сорвутся с привязи, Грофилд вернулся к машине.

Элли открыла дверцу и спросила:

— Мне выйти?

— Да уж, пожалуй, коль скоро ей суждено отправиться в пропасть.

— Что-что?! Послушай, я ведь взяла эту машину напрокат.

— Они примут чек, не переживай. Вылезай.

Он подошел и осмотрел ограждение у края обрыва. Оно было сооружено из воткнутых в землю крест-накрест жердей, связанных в форме буквы X. На этих козлах лежали толстые неструганые бревна. Грофилд поднатужился и поднял конец одного из них, раскачал его и сбросил вниз с обрыва. Второй конец бревна упал с козел без посторонней помощи, и бревно с грохотом покатилось в пропасть.

Заглянув через край, Грофилд увидел длинный и почти отвесный склон, испещренный редкими деревцами, линия которых соединялась со сплошным зеленым массивом внизу.