— Точно так. Мы с тобой сделаем так же. В любом случае ты в районе Гадроби, а твой храм — в районе Дару. Путь довольно долгий.

— Вы готовы уделить мне время. Благородно, сэр.

Стражник улыбнулся: — Трелль, если ты покажешься на любой из оживленных улиц, может случиться бунт. Заботясь о тебе, я предотвращаю беспорядки. Так что ничего благородного, просто долг службы.

Маппо снова поклонился. — Все равно благодарю.

— Момент. Я прикручу фитиль. Теперь иди за мной — поближе, прошу.

Похоже, празднующие в этом квартале скучились на главной улице, купаясь в голубом свете газовых фонарей. Было нетрудно избегать людных мест с проводником, ведущим его по узким, кривым, петляющим улочкам и аллеям. Немногие встречные торопливо разбегались, завидев мундир стражника (а может быть, и широкие плечи Маппо).

Но вдруг, позади какой-то жалкой таверны, они набрели на два трупа. Выругавшись вполголоса, стражник склонился и снова занялся фонарем.

— Это становится проблемой, — буркнул он, раскручивая фитиль. Золотой свет озарил окрестности, являя взорам грязные булыжники мостовой и блеск лужи крови. Маппо наблюдал, как он перевернул одно из тел. — Этого попросту забили. Кулаки и сапоги. Я знал беднягу. Проигрывал битву со спиртом… ну, теперь битве конец. Благослови Беру наши души! — Он перешел ко второму. — Ах, да. Худ побери того, кто это делает. Четверо прошлых были в таком же виде. Те, о которых мы знаем. До сих пор непонятно, каким орудием он пользуется. Черенок лопаты? Боги, просто зверство.

— Сэр, — подал голос Маппо. — Кажется, у вас появились более важные задачи. Укажите…

— Нет, я провожу тебя, Трелль. Они мертвы уже два звона — полежат еще немного. Думаю, пришло время, — сказал он, выпрямляясь, — вступить в дело магу или жрецу.

— Желаю вам успеха.

— Понять не могу, — говорил стражник, ведя Трелля в ночь. — Разве мирные времена не всем нравятся? Кому-то нужно выползти из ямы с окровавленными руками. Учинить рознь. Бедствия. — Он покачал головой. — Хотелось бы мне отыскать резоны в подобных извращениях. Но нет нужды. Никто не желает резонов для таких дел. Чего не хватает? Вот что хотелось бы знать. Им не хватает, я имел в виду. Всего лишь жажда власти? Господства? Чувство, будто определяешь, кому жить, а кому нет? Боги, хотел бы я понять, чем забиты их мозги.

— Нет, сэр, — отозвался Маппо. — Радуйтесь, что не понимаете. Даже зверью неведома такая агрессивность. Убийцы вашего рода и моего — они звери с разумом. Если то, что у них есть, можно назвать разумом. Они живут в мрачном мире, сэр, спутанном и полном страха, запятнанного завистью и злобой. И в конце умирают так же, как жили. Испуганные, одинокие, с памятью о силе, оказавшейся иллюзией, фарсом.

Стражник остановился и повернул голову, глядя на разговорившегося Трелля. В конце улицы виднелась стена, в ней слева была темная пещера входа или тоннеля. Через миг мужчина хмыкнул и повел Маппо вперед. В вонючем проходе воин — Трелль был вынужден сгорбиться.

— В родной земле вы должны быть славным племенем, — заметил стражник, — если все там такие же высокие и широкие, как ты.

— Увы, сэр, мы — почти все — не убийцы. Будь мы жестоки, жили бы гораздо лучше. Так что слава моего племени давно минула. — Маппо встал и поглядел назад, на ворота, в которые они только что прошли. Он смог заметить, что стена была лишь фрагментом длиной не более пятидесяти шагов. Дальше на месте стены виднелись неровно поставленные дома.

Стражник вздохнул: — Да, немногое осталось от Гадробийской стены. Только эти ворота, ими пользуются почти что одни воры и грабители.