— Судя по тому, что можно сейчас считать, была какая-то нагрузка, — Фэб задумался. — Серьезная. Ну и… ну и вот. Бертик, ты не переживай. Всё будет нормально, обещаю.

— Я сто лет слышу, что всё будет нормально. Оно каждый раз «будет нормально». Вот только оно ни фига не нормально, потому что он сначала натворит, а потом думает. Знать бы еще, что именно было в этот раз…

Еще через час по небу потянулись первые тучи — предвестники скорой грозы — и одновременно с тучами приехали Кир и Скрипач. Фэб быстро ввел их в курс дела, и попросил пробежаться по участку, посмотреть — сам он от Ита всё это время не отходил, а Берта была занята с Дашей.

Вернулись оба через три минуты.

— Доски, — емко сообщил Скрипач в ответ на вопросительный взгляд Берты.

— Что? Какие доски? — удивился Фэб.

— Он поднял доски на второй этаж. Все. И весь брус. Все две машины.

Берта закрыла глаза ладонью. Фэб открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. А вот Кир не передумал, но то, что он сказал, лучше оставить за кадром.

— В общем, ясно, — подвел неутешительный итог Скрипач. — Он посмотрел прогноз, психанул, и решил всё убрать. Ну и убрал, хренов камикадзе. Фэб, ты почему не вызвал никого?

— Потому что некого вызывать. Илья с ребятами на эпидемии в Африке, «Эпсы» в Питере. А ставить Томанова в известность я совершенно не хочу. У него из-за нас и так неприятности. Рыжий, я тебя прошу — когда очнется, не ругай его, хорошо? Ты же понимаешь…

— У меня и в мыслях не было его ругать, — горько ответил Скрипач. Сел на топчан рядом с Итом, положил ему руку на лоб. — Чуть меньше тридцати восьми… а было сколько?

— Под сорок. В общем, не ругай. Потому что…

— Да потому что каждый из нас сделал бы то же самое, — закончил за него Скрипач. — Как же эта нищета задолбала, кто бы знал. Всё из-за неё.

— Ребят, мне кажется, или стало прохладнее? — с тревогой спросила Берта.

— Не кажется, — Кир нахмурился. — Так, бери зайца и иди в домик, коляску я сейчас притащу. Ох, ребята, ночка нам предстоит… судя по прогнозу…

— Предстоит, угу. Не трави душу, — попросил Скрипач. — Фэб, давай этого болезного перенесем. Такие перепады температуры ему явно на пользу не пойдут.

На поверку всё оказалось хуже некуда. Первой сдалась крыша — уже через двадцать минут после начала грозы появились протечки, и сейчас вода минорно капала в десяток кастрюль и мисок, которые Скрипач расставил, где получилось. Где не получилось — на полу образовывались лужицы, которые сначала пытались вытирать, но потом плюнули, и оставили это бесполезное занятие. Немногим позже пришел холод, и выяснилось, что домик, некогда теплый, теперь таковым не является. Видимо, доски рассохлись и растрескались, а утеплитель с годами то ли потерял свои свойства, то ли просто изветшал. Факт оставался фактом: из всех щелей отчаянно дуло, тянуло сыростью.

К десяти вечера картина получилась следующая.

На одной кровати сидела закутанная в две телогрейки Берта, на руках у которой спала Даша. На другой кровати лежал укрытый чем попало Ит, которому от холода стало еще хуже, чем было от жары. Видимо, большой перепад температуры оказался для организма непосильным испытанием — начались судороги. Фэб сделал две дозы релаксанта, которых не хватило, и после которых блок сдох уже окончательно. Скрипач притащил с улицы три старых винных бутылки, две даже с пробками, и стал греть на спиртовке воду, чтобы сделать из бутылок подобие грелок. Фэб и Кир затею одобрили, Берта тоже, но вскоре стало ясно, что бутылок нужно как минимум десяток. А еще лучше полтора, с учетом Даши и Берты.