В прихожую вышел Кир. Куртку он, конечно, давно снял, и сейчас был одет в футболку и подвернутые до колен черные джинсы.

— Петр Алексеевич, нас вообще-то почти двадцать семь лет тут не было, — напомнил он. — Меня не было еще дольше, как вы понимаете. Откуда нам было знать про воду?

— В поселке вы сколько уже торчите? — прищурился Дорохов.

— Почти месяц.

— Так. Вот чего. Давайте сначала дела, потом базар, — Петр Алексеевич перешел на привычный ему командный тон. — Этого несите в ванну, а то его вон как колотит. Фэб, да? Один справишься, или лучше с кем-то?

— Лучше с рыжим, одному будет сложно.

— Хорошо. Ты, — кивок в сторону Кира, — иди девкам помоги, надо кушетку для Ольшанской переставить Альке в комнату. С детями пусть ночуют. Потом пойдешь, белье застелешь во второй комнате, которую вам даем. Юрка принес уже, наверное. Всё ясно?

Кир хмыкнул, но кивнул. Рыжий, который тоже высунулся в прихожую, покачал головой, и принялся помогать Фэбу раздевать Ита.

— А, вот чего. Вы ели? — вдруг вспомнил Дорохов.

— Угу, — не поднимая головы, сообщил Скрипач. — Днем. В Москве. Два батона хлеба на троих. Про этих не скажу. Ит, эй, ау. Вы с Бертой ели что-то?

— С точно таким же успехом его можно спрашивать о смысле жизни, — усмехнулся Фэб. — Всё равно не ответит. Но я думаю, что они не ели. Во-первых, было жарко, во-вторых, показатели низковаты. Солнце, пойди, у Бертика спроси, хорошо? Я пока что его донесу. Петр Алексеевич, куда идти?

— Юрка! Иди, проводи…

Через полчаса всё более ли менее успокоилось. Ита устроили в маленькой комнате; следить за ним вызвался Фэб. Дорохов распорядился поставить в комнату раскладушку, но Фэб отказался, объяснив, что в раскладушке метр девяносто длины, а в нем самом два десять. В результате Фэбу досталось кресло, и, на всякий случай, он забрал из прихожей их собственный матрас.

Кира и Скрипача Фэб выгнал спать, однако по дороге их перехватил Юра, правнук генерала Дорохова, и потащил в столовую — на чай с бутербродами. Уговаривать их не пришлось, оба были голодны, а бутерброды, да еще и с дефицитным рокфором, они последний раз ели в Новый год. Берта к этому моменту давно уже спала, поэтому два бутерброда Кир отнес Фэбу, чему тот очень обрадовался, потому что тоже хотел есть.

— Слушай, попроси у них для Ита чашку теплого чая с сахаром, — Фэб уже успел подзарядить блок, и сейчас, как понял Кир, запускал синтез какого-то препарата. — И не объедайте людей! Ты помнишь, сколько стоит этот сыр?

— Помню, конечно, — Кир помрачнел. — Мне тоже неудобно.

— Не «мне неудобно», а сколько бутербродов ты уже сожрал?

— Ну, четыре, — понурился Кир. — Рыжий — три. Но есть же хочется!

— Вы из дома взяли еду? — Фэб, конечно, имел в виду их маленький домик.

— Там ничего не было, кроме сухарей. Взяли, да. Чай тоже взяли. Дай посмотреть, чего с психом.

— Смотри на здоровье. Наше учебное пособие против не будет.

Кир подсел к Иту. Вывел визуал, через блок это можно было сделать, принялся смотреть строки состояния.

— Лихорадит до сих пор, — с тревогой пробормотал он. — И отек пошел слева… Блин, ну псих, ну что же ты так, — он погладил Ита по мокрым волосам, горестно покачал головой. — Фэб, давай нижний порт подключим.

— Обязательно, — кивнул Фэб. — Сейчас схему проведу, и сразу подключу. И дренаж сделаю. И чая через порт дам.

— Покормить бы его чем-то. Слушай, может, смеси у Даши стащить? — предложил Кир.