— Рыжий, а ты не помнишь, когда мы с тобой перестали бояться за Мади? — полушепотом спросил он.

— Ммм… — Скрипач задумался. — Когда ей было лет тридцать, кажется. Но уже после свадьбы. Позже.

— Много позже, — согласился Ит. — Да, уже оба парня выучились по первой стадии, насколько помню… нет, я всё равно боялся. Но уже не чего-то абстрактного, как в её детстве и в юности. Я боялся Орбели. Боялся, что она навредит.

— Как видишь, не сумела, — хмыкнул Скрипач.

— Я до сих пор боюсь, — признался Ит после полуминутного молчания. — А теперь вот… теперь…

— Скоро ты начнешь бояться вдвое больше, — подсказал Скрипач. — И я тоже. Но ладно, это фигня. Прорвемся. Главное, что это будет.

— Знаешь, а я рад, что она вырастет здесь, — Ит бросил короткий взгляд в окно, за которым сейчас вставал закат. — Что-то в этом есть бесконечно правильное.

— Согласен, — кивнул Скрипач. — Как же хорошо всё-таки, правда?

— Дома всегда хорошо, — пожал плечами Ит. — Так, чай остыл. Ну что, по печенью?

— А давай. До ужина еще полтора часа.

Дорога была знакомой, сто раз до этого они по ней ездили. И в самом начале знакомства с Террой-ноль, когда работали водителями на БЛЗ, и позже. Поэтому в окно нет-нет, да поглядывали — узнавая и не узнавая одновременно. Днем Ит лег поспать часика на три, а Скрипач отправился «на разведку». Где он гулял эти три часа, несколько дней оставалось для Ита загадкой. Лишь потом Скрипач объяснил, что сумел напроситься посидеть в кабине. Соскучился…

А потом снова ехали, и говорили, и смотрели в окно, и вспоминали. К вечеру, как стемнело, у обоих в душе поселилось какое-то давно забытое спокойствие — потом Скрипач признался, что давно так хорошо не спал, как в автопоезде, пока они ехали. Легли, но заснуть удалось не сразу — слишком много тем накопилось для разговоров. Потом всё-таки вроде бы уснули, но Ит всё равно спал, как ему казалось, вполглаза — он ждал.

Едва не проспали большой тоннель, но Ит вовремя проснулся, и разбудил Скрипача, и они почти час смотрели на плывущие мимо каменные стены, подсвеченные яркими фонарями.

— Интересно, что было бы, если бы я, когда ехал по нему впервые, вписался в стену, — пробормотал Скрипач. — До сих пор жуть берет, как подумаю.

— Ты бы не вписался, — уверенно ответил Ит.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я в этом уверен. Ложись, два часа ночи.

Скрипач лег и вскоре уснул, а Ит еще почти час смотрел на тоннель — БЛЗ шел очень медленно, едва заметно покачиваясь и кренясь в поворотах. Хороший водитель, подумалось Иту. Осторожный. И трассу знает…

Проснулись они от стука в дверь — проводница звала сходить за завтраком. На завтрак была положена овсянка, вареные вкрутую яйца в помятой скорлупе и, к вящей радости Скрипача, по полпачки того самого печенья. Еще давали жидкий и, по мнению обоих, слишком сладкий какао — пришлось разводить его водой, получилось в самый раз.

— Интересно… — пробормотал Ит, глядя в окно. — Раньше дорога занимала больше времени.

— Правильно, — подтвердил Скрипач. — Ты не заметил?

— Что не заметил? — не понял Ит.

— Два отрезка было на антигравах. Но, видимо, ты проспал оба.

— Когда?

— Первый раз вчера, второй сегодня рано утром, после тоннеля. Эй, шляпа, в билетах же было написано.