— Врачи и по полгода могут тут жить. Вон, Вовку взять, с которым вы ящик вешали. Чуть без ног мужик не остался, влез в бой, и привет, дорогая редакция. Свои же вытащили, уже на единицу уходил. Сейчас долечивается.

— А что с ним было? — спросил Ит.

— Ну уж не такая жопа, как с тобой, — заметил Волк. — Ты вообще у нас уникальный экземпляр получаешься. Ранение, ну и тонул он. Со «стрелой» вместе. На Балтике. В ноябре.

— Холодно звучит, — поежился Скрипач.

— Не то слово. Особенно когда комбез в клочки. Хуже другое. Пациента с капсулой он того… в общем, утонула капсула.

— Как — утонула? — удивленно спросил Ит. — Они ж не тонут.

— Со «стрелой» утонула. Почему-то не сошла с ложемента. И начала таять. Сама. Вовка после этого мозгой слегка поехал. Ну, теперь-то всё нормально с ним, через две недели обратно отправлю. Всё, ребят, пришли.

Он остановился рядом с дверью, приложил руку к сенсору, дверь открылась.

— Негусто, но чем богаты, тем и рады, — сообщил Волк, переступая порог. — Уж что есть.

— Нормально, — заверил его Скрипач. — Более чем.

— Да не нормально, а отлично, — поддержал Ит, тоже входя в комнату.

Комната оказалась небольшая, метров восемь. В углу — кровать, одна, в другом углу — светлый, почти белый шкаф; у окна расположился стол, на котором стоял рабочий терминал. Еще в комнате имелись стулья, числом два, и старенькое кресло.

— Душ и туалет вон за той дверкой, — пояснил Волк. — Комбезы в шкафу. Так, значит. Работаем мы с девяти утра до часу дня, полностью освобождаемся в два. Потом свободное время, или до шести вечера, если ваша смена, или до следующего дня, если не ваша. Есть можно в столовой, она для всех общая, или можно брать еду сюда. Кому как больше нравится. Любой алкоголь, ясное дело, под запретом, но если очень захочется, то можно в городе…

— Нет уж, спасибо, — решительно ответил Ит. — Мы как-нибудь обойдемся.

— Еще лучше. Так, дальше. Завтра отдыхаете, с послезавтра — на стажировку. Элементарщина такая, что говорить стыдно. Тут полтора десятка блоков синтеза, обменку поправляем, и шесть стационарных процедурных боксов. Правится всякая мелочь. Психологов своих у нас тут нет, но приезжают пару раз в неделю. Это вообще не наша забота. У них свой план, мы не вмешиваемся. Наше дело — минимальная корректировка.

— Действительно, халява, — покачал головой Скрипач, ставя рюкзак на пол. — Волк, ну что? Вводную ты нам дал? Можно теперь без официоза?

— Можно, — Волк рассмеялся. — Ну, блин, вообще… да, мужики… и Фэб вернулся?

— Вернулся, — кивнул Ит. — Думаю, он будет рад тебя увидеть, как только представится возможность.

— Я тоже буду очень рад, — Волк сел на один из стульев, который под его весом тоненько скрипнул. — Слышал краем уха, но не верил до сих пор. Да и про вас не верил, пока сам не увидел.

— Почему? — с интересом спросил Ит. Время было уже за полночь, но сна почему-то ни в одном глазу.

— Да потому, что официалка в живых своих врагов не оставляет. А вы им очень сильно дорогу перешли. Я как узнал, что вы смылись…

— А где ты был, когда мы смылись? — поинтересовался Скрипач.

— На Орине работал, где я был, — вздохнул Волк. — Добивался разрешения обратно. Вот только пятнадцать лет как добился. Так я как узнал, что вы смылись, так и подумал — всё. Кранты. А оно вон как, оказывается.

— Я не очень понял на счет заявки, — признался Ит.