— Да чего вы молчали-то? — Волк решительно встал. — Пошли ко мне, хоть поужинаем, действительно. А потом спать. Завтра потреплемся.

На следующий день они поняли, что если рай на земле существует, то это место или он сам, или его филиал.

Подъем в половину восьмого (в первый день они, конечно, проспали, но день этот был ознакомительный, Волк предупредил). К восьми — в столовую, на завтрак. В девять — на работу, причем вся работа заключалась в перенастройке блоков синтеза и в вежливом трепе с пациентами, которые по полчаса проводили в процедурных боксах. Процедуры были элементарными: исправление показателей крови по минимальным параметрам, релаксы, снятие фантомных болей, и прочая ерунда. После работы, в два часа дня — обед. Дальше — свободное время. Иди, куда хочешь. Гулять, развлекаться, спать. Это всё в «обычные дни». Существовали еще и «необычные». Например, Волк отправлял врачей посменно на городской пляж, дежурить. Двое врачей в такие дни проводили время, сидя под зонтиком в теньке на пляже, оделяя страждущих бесконечными белыми тюбиками с мазью от солнечных ожогов и давая советы, как не сгореть и где можно помыть фрукты. На пляж ходили по двое. По словам Волка, ЧП на пляже практически не случались. Еще в «необычные» дни можно было попасть консультантом в фельдшерский пункт или оказаться гонцом, которого Волк посылал в Ялту за своими заказами для госпиталя. Ну и, разумеется, существовали вечерние смены, к которым большинство врачей относились прекрасно. Вечерние смены — это было хоть какое-то подобие настоящей работы, к которой привыкли все, по той или иной причине оказавшиеся в «Ксении», работы, по которой скучали. Работы, на которую хотели поскорее вернуться.

Кормили в госпитале хорошо. Столовая, правда, была маленькая, зато кухня имелась своя, и вся еда была натуральной, никаких рационов. Скромно и добротно. Особенных разносолов не давали — супы, каши, вареное или тушеное мясо, курица, фрукты — но порции всегда были большими, а еда свежей.

— Если что-то сами хотите, то можно на рынке докупить, — посоветовал Волк на второй день. — Винограда там, яблок, не знаю чего. Персики уже пошли, я вчера брал.

— Волчар, у нас пока не на что, — развел руками Скрипач. — Вот когда заплатишь хоть что-то, тогда и сходим.

— Совсем не на что? — Волк всё еще не верил, не смотря на то, что они вроде бы всё рассказали.

— Ну да, — Ит вздохнул. — Объяснили же.

— Так давайте одолжу, — предложил Волк.

— Не, не надо, — помотал головой Скрипач. — Томанов узнает, со света сживет. У нас, если мы правильно поняли, режим частичной изоляции.

— А это что еще за хрень?

— Ну… — Скрипач задумался. — Контакты не поощряются. Мы вон с консьержкой общаемся, так даже за это получили нагоняй. Официальная не очень хочет, чтобы мы с кем-то дружили. Общаться можно, но по делу.

— Бред какой-то, — пожал плечами Волк.

— Это как сказать, — Ит задумался. — Понимаешь, они хотят, чтобы между местными и нами была… некая полоса отчуждения. И чтобы мы помнили, что мы под надзором. Что каждый шаг отслеживается. Так что не надо, Волк. Правда, не надо. Пусть лучше законным порядком, хорошо?

— Ну… ладно, — Волк нахмурился. — А если я, допустим, выдам вам аванс?

— Может, и прокатит, — с сомнением произнес Скрипач. — Большой аванс-то?

— Рублей по двести пятьдесят, за первую неделю.

— Гора денег, — улыбнулся Ит. — Слушай, если в Москву часть этой горы перевести, то как это лучше сделать?

— На почту сходите, сделайте перевод.