— Понимаю, что у вас нет не только двадцати рублей, но еще и мозгов, — проворчал Волк. — Сказать нельзя было? Чего вы как лохи, мужики? Стыдно, что ли? А сколько я у вас в однушке жил, забыли? Долг платежом, как говорится. Будет вам завтра двадцатка. И не спорь, Ит, ты и так уже наговорил достаточно.

— Я не спорю, — покачал головой Ит. — Мне просто действительно очень стыдно.

— И мне, — поддержал Скрипач.

— О, автобус, — Волк поднял голову. — Давайте, стыдоба, берите ящики, и пошли. Неохота до Ялты стоя ехать, надо места занять.

07

Письма

Она сидела одна в июльской пустой квартире, и читала — уже по третьему разу. Письмо пришло вчера, дорогое, срочное, а сегодня позвонили с терминала и велели подъехать за посылкой. Кир и Фэб отправились вдвоем, а она осталась. Хорошо, что можно побыть дома. Несколько дней подряд у неё от жары кружилась голова, и пришлось даже пару раз отпроситься домой, не смотря на недовольство Томанова.

Письмо было на листке из школьной тетрадки, точнее, писем было несколько, каждому — просто они лежали в одном конверте…

«Привет, маленькая. Всего две недели прошло, как мы здесь, а я уже скучаю. Зря мы тогда уехали на этот месяц в «Поля», никогда себе не прощу. Нужно было провести этот месяц с тобой, рядом, а я вместо этого бродил, как дурак, по территории и ремонтировал бассейн, который, наверное, никому не понадобится. Напрасная трата сил и времени. Прости меня, если сумеешь.

Теперь давай расскажу про что-нибудь хорошее. Знаю, про Симеиз ты не думать не можешь, поэтому начну с главного. До портала Джесс мы пока что не дошли, но, по слухам, там всё перегородили, и полно военных. Это может показаться странным, но меня это сейчас радует. Если всё так, как мы предполагали, то пусть лучше портал побудет под защитой.

Теперь про сам госпиталь и про работу. Работой это ничегонеделание можно назвать с очень большой натяжкой. Бертик, это не работа. Это отдых. Мы спим, едим, немножко работаем, а потом снова спим и едим. Эх, тебя бы сюда!.. В «Вереске» о таком режиме мы и думать не могли, но почему-то я всё равно скучаю и по «Вереску», и по той работе. Что бы там Илья ни говорил, но решение мы с рыжим приняли — военная медицина, и только она. Это — наше. Халява хороша только как временный вариант.

Теперь про то, как мы тут живем. Комната у нас замечательная. Под окном растет орех, но орехи на нем пока что зеленые. Рыжий предложил набрать, как созреют, и привезти домой, так что у тебя появился шанс поесть осенью настоящих грецких орехов. Понимаю, что это странно звучит, но мы с рыжим то и дело ловим себя на том, что говорим о еде. Совсем как в двадцатилетнюю, помнишь? Да, мне тоже смешно. Всё повторяется.

Но хватит об этом. Так вот, комната. Окна выходят в госпитальный сад, он небольшой, но очень уютный. Напротив лечебный корпус, в котором мы работаем, дальше столовая, а перед ней, у самого забора — диагностический, для первичного приема, и в нем же бухгалтерия и какие-то службы, мы не разбирались толком. На самом деле ты этот санаторий отлично знаешь, мы сто раз мимо проходили, когда приезжали в Симеиз, но внутри ни разу не были. А тут, оказывается, хорошо. Больные очень довольны. Их немного, человек пятьдесят, и у них тут полная вольница.

После обеда все разбредаются, кто куда. Мы с рыжим не исключение. На общий пляж, правда, не ходим, там народу слишком много. А вот под Кошку, на скалы, уже наведались. Мне кажется, есть места вечные, они не меняются. Это — одно из них. Всё те же камни, всё та же прозрачная вода, и маленькие крабы прячутся в расщелинах между камней, и пахнет так же — солью, йодом, солнцем, можжевельником.