На лице и мамы, и Дорис появляется облегчение.

— О, — вздыхает Дорис. — Она была одним из самых хороших людей, которых я знала, — ее голос стихает, когда она отворачивается от меня. Когда я замечаю слезы, сверкающие в ее глазах, мне хочется пнуть себя, потому что я это стала причиной этих страданий. Но мне нужно знать.

— Она была очень мила со мной.

— Подожди, это та медсестра, которая приходила за мной?

Мама смотрит на меня, на Дорис. Я киваю.

— Вот черт, — говорит Мама. — Ее застрелили?

Дорис кивает, и я едва не выпаливаю, что знаю, кто ее убил.

— У полиции есть какие-то догадки? — подталкиваю я Дорис, надеясь, что она скажет мне, что это парень со шрамом.

Дорис качает головой.

— Мы не располагаем информацией.

— Они вообще что-нибудь сказали?

Может, мне стоит рассказать им, что я видела? Черт возьми, я не могу. Они ни за что мне не поверят. Так обидно.

— Они ищут парня или девушку? — черт, сказать или нет?

— Они ничего не сказали. — Дорис медленно качает головой.

Давай, Лекси, скажи ей.

В голове кружится и кружится тайфун преследующих меня мыслей. Я должна поступить правильно, но я не могу рисковать, я не хочу, чтобы люди думали, что я схожу с ума.

«Скажи им!» — требует моя совесть. «Скажи им сейчас!»

Я провожу рукой по немытым волосам и тяжело вздыхаю.

— Все нормально? — спрашивает мама.

Вздохом я пытаюсь скрыть поглощающее меня смятение.

— Все нормально.

«Скажи им!» — снова кричу я на себя.

Если я скажу им, а они не поверят, то меня заставят пройти психиатрическое обследование. На меня будут давить, будут допрашивать так, словно я инопланетянка. Но если я скажу им, и они мне поверят, они захотят узнать, откуда я знаю, кто этот парень. Они проведут еще больше тестов, и я буду выставлена напоказ, как животное в зоопарке.

Я не знаю, что делать.

Побежденная собственным разумом и собственными рассуждениями, я решаю вообще ничего не говорить. Я не могу рисковать тем, что мне не поверят.

Расслабив плечи, я стараюсь как можно глубже загнать ощущение внутреннего противоречия.

Мои родители всегда учили меня, что если я могу кому-то помочь, я должна. Но сейчас, если я помогу Хейли, я выдам себя. Боль пронзает мое сердце, и горе затапливает меня с головой.

Она погибла из-за меня.

Глава 5

Я дома уже больше недели, и иду на поправку. Я еще не вернулась в школу: доктор сказал моим родителям, что в моем случае нужен более долгий уход, чем после обычной операции.

Но я чувствую себя хорошо. И я так рада, что те глупые видения, от которых я страдала, полностью исчезли.

Мама и папа носятся со мной, как наседки. Я ценю это, несмотря на то, что иногда чувствую себя дома как в клетке. Мама ходила в торговый центр, но меня с собой не взяла, потому что побоялась, что кто-то врежется в меня и повредит мне швы.

Но это не страшно. Я знаю, что она просто защищает меня.

Но теперь я собираюсь вернуться в школу. Никогда не думала, что скажу это, но я так скучаю по школе.

Даллас Райли — моя самая лучшая подруга. Она не смогла навещать меня, потому что готовилась к экзаменам, как сумасшедшая. Из-за этого я чувствовала себя дома еще более одинокой. Мы переписываемся и созваниваемся, по крайней мере, миллион раз в день, но это не одно и то же.

— Ты готова? — зовет из кухни мама.

Я кладу ноутбук в школьную сумку и снимаю телефон с зарядки.

— Иду, — отвечаю я и оглядываю комнату, проверяя, не оставила ли я что-нибудь.