— Будь внизу к восьми. Платье я пришлю. Если я о чем-то забыл, пожалуйста, дай мне знать.

— Ты забыл о своей душе.

Он откашливается, а потом я слышу, как закрывается замок. Закрыв глаза, я пытаюсь снова заснуть. Я ненавижу ту жизнь, которой живу, если это можно назвать жизнью.

* * *

Стоя в душе, я слышу, как кто-то входит в спальню. Я знаю, если бы кто-то из этих людей хотел причинить мне боль, они бы уже это сделали. И тот человек, который причинил мне боль, он умер.

Это глупо, я должна беспокоиться о своей безопасности, но, как ни странно, мой мозг как-то свыкся с мыслью о том, что пока я здесь, об этом будет беспокоиться Джуд.

Не поймите меня неправильно, я все еще хочу уйти, и я все еще пленница. Я хочу вернуться домой, и я хочу увидеть своих родителей, но я знаю, что это вряд ли когда-либо случится.

Выйдя из душа, я оборачиваю одно полотенце вокруг тела, заматываю другим волосы и иду в спальню.

На кровати стоит огромная белая коробка, обернутая яркой голубой лентой, и маленькая белая коробка без ленты.

Серьезно, приятель, это не свидание.

Развязав ленту, я открываю коробку и вижу зеленое вечернее платье. Я должна быть в восторге от красивого платья, но восторга нет. Это просто моя работа. Он платит тем, что не убивает людей, которых я люблю. Взамен я предоставляю ему свой дар.

Я вынимаю платье из оберточной бумаги, в которую оно завернуто, и оглядываю его. Нет никаких сомнений — платье великолепно. Оно длинное и приталенное, с легкими, почти прозрачными шифоновыми рукавами. Тот, кто выбрал его, угадал, потому что это то, что я бы выбрала для себя.

Я опускаю платье на коробку, и открываю вторую коробку. В ней золотистого цвета босоножки с ремешками. Опять же, я бы выбрала такие для себя. Каблуки не слишком высокие, но достаточно, чтобы добавить немного роста моим пяти футам и восьми дюймам.

Поддев босоножку мизинцем, я бросаю ее на кровать.

— Знаешь, Джуд, ты меня очень беспокоишь. Ты знаешь мой размер, и у тебя хороший вкус. Самое тревожное, что ты в этом разбираешься. — Я улыбаюсь про себя, зная, что он слушает и наблюдает за мной. — Держу пари, ты гей. Геи всегда имеют хорошее чувство стиля.

Я иду в ванную и бросаю полотенце у двери. Не стоит скромничать, держу пари, что у этого больного ублюдка и в душе есть камера.

Мне не требуется много времени, чтобы высушить волосы феном и выпрямить их, а также нанести легкий макияж. Я делаю это не для него, я делаю это, потому что я решила, что буду относиться к этому как к работе, где оплата — мои услуги взамен на жизнь моих родителей и подруги.

Я иду на работу.

Собираюсь и иду на работу. Это именно то, что есть. Я работаю на него.

Голая, я иду в спальню и надеваю нижнее белье, которое он купил для меня. Затем надеваю платье. Оно великолепно: длинные шифоновые рукава заканчиваются тканевой полоской, прикрепляющейся к среднему пальцу, чтобы удержать рукав на месте.

Усевшись на кровать, я засовываю ноги в великолепные босоножки, застегиваю ремешки и встаю. Кроме зеркала в шкафчике с лекарствами в ванной посмотреть на себя мне некуда.

Раздается стук в дверь, и входит тот громила.

— Мисс Мерфи, босс ждет вас внизу, — безучастно говорит он.

— Учитывая, что я собираюсь прожить здесь, бог знает сколько времени, ты можешь хотя бы назвать мне свое имя?

Он скрещивает руки на груди и расставляет ноги на ширину плеч.

— Босс ждет.

Закатив глаза, я прохожу мимо. Я хочу ударить его плечом, но он огромный как танк, и мне наверняка будет больнее, чем ему.