Мы останавливаемся напротив моего дома. Снаружи темно, но я так ясно вижу дом. У меня болит сердце. Мне хочется выбежать на дорожку, распахнуть дверь и броситься в объятия родителей. Джуд стучит в стекло, и через мгновение какой-то парень подходит к папиной машине, припаркованной на улице, и разбивает бейсбольной битой фару.

— Что он делает? — я кладу руку на ручку, готовая толкнуть дверь и побежать за парнем.

Джуд останавливает меня, хватая сзади за рубашку, не давая выйти из машины.

Парень убегает, и через несколько секунд мимо нас проносится машина. Я узнаю одну из машин Джуда. На крыльце зажигается свет, дверь распахивается, и папа в пижаме выскакивает наружу.

— Папа, — плачу я, увидев его. Положив руку на стекло, я вижу, как через несколько секунд за ним выходит мама. — Мамочка, — шепчу я.

Они оба выглядят так, будто постарели на десять лет. Они так сильно похудели, и хотя сейчас темно и я не могу подойти ближе, я могу разглядеть темные круги под их глазами. Они выглядят такими грустными и потерянными.

Мое сердце разрывается от осознания того, что я вижу их так близко, но не могу подойти к ним и обнять. Папа смотрит вниз по улице, потом вверх, а потом прямо на машину.

— Папа. — Слезы так и льются. — Пожалуйста, Джуд, позволь мне еще раз обнять его. Еще одно слово, — прошу я. — Пожалуйста.

Я не смотрю на Джуда, потому что не хочу упустить ни секунды, пока могу видеть родителей. Я хочу смотреть на них как можно дольше, прежде чем они уйдут и вернутся в дом.

— Прости, Алекса, я не могу.

— Ну пожалуйста, — обреченно прошу я.

Но я бы не смогла обнять их один раз и уйти. Я бы обняла их и никогда не отпустила.

— Я сделаю все, что ты захочешь, Мне просто нужно, чтобы они увидели, что я в порядке, и перестали беспокоиться за меня. Пожалуйста, Джуд, пожалуйста.

Папа поворачивается, чтобы посмотреть на маму, и они оба возвращаются в дом. Где Маркус или Лора? Почему они не защищают моих родителей?

Я снова умоляю, на этот раз уже сквозь рыдания. Я колочу в окно, зову своих родителей, которые уже ушли домой.

Джуд стучит по стеклянной перегородке, и машина тихо отъезжает.

— Зачем ты привез меня сюда? — спрашиваю я. Я полна злобы. Ненависть наполняет мои вены.

— Я не могу отпустить тебя, Лекси, но я хотел, чтобы ты увидела своих родителей. Это лучшее, что я могу для тебя сделать.

Я смахиваю слезы и успокаиваюсь. Повернувшись, я смотрю на Джуда.

— Я никогда не ненавидела тебя больше, чем сейчас. Ты напомнил мне о том, какой могла бы быть моя жизнь, а потом разбил надежду, как будто тебе все равно.

— Проблема в том, что мне не все равно.

— У тебя забавный способ показать это. — Я поворачиваюсь и закрываю глаза, сдерживая слезы. — Никогда больше не привози меня сюда.

Мысль о том, что я никогда больше не увижу своих родителей, ломает мое сердце. Но я должна это сделать, если хочу выжить сама и сохранить им жизнь.

Мое сердце разбито, а теперь моя душа тоже.

Глава 18

После того, как мы вернулись, я проплакала всю ночь. В сердце словно засела стрела, и дыра от нее была такой огромной, что я не думала, что она когда-то зарастет.

Я проплакала и весь следующий день, отказавшись выйти из своей тюрьмы.

И следующий.

Но на третий день рыданий я решила, что должна сделать все, что потребуется, чтобы выжить. И это означало, что я должна расправить плечи, перестать плакать и принять дар, который был мне дан.

Я потратила весь вчерашний день, пытаясь понять, как он работает. Но поскольку никакого более или менее внятного руководства для изучения этого у меня не было, всем, чего я добилась, было разочарование.