Прошла еще неделя. И к нему, наконец, стала возвращаться былая сила. По утрам они с Джесси совершали прогулки вдоль реки. Как хорошо было остаться в живых, снова быть среди близких тебе людей. Но, кроме Тасунке Хинзи и Мато Вакува, лица еще только двоих-троих людей были ему знакомы с детства, тогда как другие… Он все чаще задумывался над тем, действительно ли умерли те остальные, кого он знал, или же они влачат жалкое существование, подобное живой смерти, именуемой «жизнью в резервации»?

В теплые дни он грелся на солнце, впитывая запахи, наслаждаясь звуками и образами родной деревни. Джесси подружилась с белой женщиной, которая вышла замуж за индейского воина. Когда она убедилась в том, что жизни Крида больше ничто не угрожает, она нередко, почти каждый день, проводила послеобеденное время с Санлатой, постигая премудрости быта племени лакота и помогая ей управляться с четырьмя ее детишками.

Крид чувствовал облегчение, когда Джесси бывала у Санлаты и училась шить мокасины, а он наконец мог оставаться в вигваме один. Прикрыв глаза, он прислушивался к звукам своего детства. То до него доносился смех женщин, возводивших неподалеку новый вигвам, то откуда-то издалека слышался грохот барабана.

Он услышал, как Мато Вакува рассказывает детишкам свои сказки, и ему вдруг вспомнились дни, когда он сам сиживал у его ног, завороженный сказками и притчами врачевателя. «Мато Вакуве, наверное, перевалило за сотню лет, — невзначай подумал он. — Ведь он был стариком уже тогда, когда сам я был еще мальчишкой». С минуту он слушал рассказ Мато Вакувы о том, почему у рыси плоская мордочка. Но это был еще и рассказ о койоте-проказнике, частом персонаже сказок племени лакота. Вот и в этой сказке говорилось, что как-то раз запел Койот волшебную песню, и уснула Рысь. А Койот тем временем начал бить Рысь по мордочке и делать ее все более плоской. И когда Рысь проснулась, то почувствовала себя совсем не так, как раньше. Но потом, учуяв запах Койота, она поняла, что здесь что-то неладно. Рысь сбегала к озеру и поглядела на свое отражение в воде. И, ужаснувшись тому, что с ней сделал Койот, она отправилась его искать. Увидев, что Койот уснул. Рысь запела свою волшебную песню, от которой Койот заснул еще крепче. И тогда Рысь схватила его за нос и стала тянуть. И тянула до тех пор, пока его нос совсем не вытянулся. — С тех пор, — сказал Мато Вакува, — у Рыси плоская мордочка, а у Койота длинный нос.

Дети стали упрашивать врачевателя рассказать еще одну сказку, но в это время внимание Крида переключилось со сказки о том, почему Ворон черный, на воспоминания о своем далеком детстве. Он никогда не стыдился индейской крови и своего происхождения. Ему всегда казалось, что это самый лучший мир, в котором только могут расти дети.

С ранних лет мальчика из племени лакота учили быть гордым самому и гордиться своим народом. Его учили стараться быть лучшим в любом деле. Его первый охотничий трофей тоже был предметом гордости и похвал. Когда ему исполнилось четырнадцать, он отправлялся в одиночку в лес искать свое предзнаменование.

Но Криду не было дано встретить его, и из-за этого он так и не получил нового имени воина. Теперь он старался найти ответ, почему же все-таки с ним это произошло и какой могла бы стать его жизнь, если бы тогда Дух дал ему свои наставления.

Потом возникли воспоминания о матери, о том, что он мог бы сделать и не сделал для нее за все эти годы. На память пришла та горечь, с которой, по ее требованию, он расстался со своим народом и был вынужден уехать на Восток, в Филадельфию. Тогда он ее презирал еще и за то, что она заставила его постричь свои по-индейски длинные волосы, что сожгла его индейские штаны из оленьей кожи, что заставляла его говорить по-английски и отправила в частную школу, где над ним немилосердно издевались и дразнили до тех пор, пока одному из своих мучителей он не поставил под глазом здоровый синяк, а другому не сломал нос.