— Едва ли. К числу ее любимцев я не отношусь тоже.

Намек был прозрачный, но не успела Улла открыть рот, как вмешался Гастон Шарпантье.

— Скажите, мадемуазель, — сказал он, положив ручку на блокнот, — вы хотя бы раз связывались с кузиной после своего прибытия на Мартинику?

— Нет, — ответила Улла. — Я послала ей несколько сообщений, но ответа так и не получила.

— Как по-вашему, типично ли для нее такое поведение?

— Не знаю. Раньше я в такой ситуации не оказывалась.

— Но ведь вы всегда поддерживали близкие отношения, не правда ли?

— Да. Насколько это возможно, если один человек живет в Гётеборге, а другой в Стокгольме. В детстве мы виделись намного чаще.

— Да, конечно, — пробормотал Шарпантье и что-то записал в блокноте. — Кстати, о детстве. Как вы можете объяснить ее отсутствие интереса к ребенку? Это тоже типично для вашей кузины?

— Я не совсем понимаю вас, месье Шарпантье, — лаконично ответила Улла. — Если вы намекаете на то, что она не любит Хельгу, то вы ошибаетесь.

— Мадемуазель, почему вы так в этом уверены? По вашему собственному признанию, она не сделала попытки узнать, как себя чувствует ребенок.

— Я звонила ей в офис и говорила с секретаршей.

— А почему не домой?

— Она совершает рекламную поездку по Франции и каждые два дня переезжает в другой город. Учитывая ее напряженное расписание и большую разницу во времени между Мартиникой и Францией, застать Юлию довольно сложно. К тому же прошло немногим более двух недель. Это не вечность.

— Значит, вы не можете сказать, где именно она находится в тот или иной момент?

— Боюсь, что нет. Но не сомневаюсь, что Юлии неукоснительно передают все сообщения и вскоре она даст о себе знать.

Шарпантье посмотрел на Поля так, словно хотел сказать: помощи от нее никакой.

— Спасибо, Улла, — промолвил Поль. — Можешь идти. Но если вспомнишь что-нибудь полезное, то…

— Непременно сообщу. Можно забрать Хельгу?

— Нет. Ей здесь хорошо. Пусть побудет еще немного.

9

Как только за Уллой закрылась дверь, Гастон спросил:

— Она говорит правду?

— У меня нет причин ей не верить.

— Однако признайся, что это странно. Неужели она тоже не имеет представления о местонахождении матери ребенка?

— Если бы речь шла не о Юлии, я бы с тобой согласился. Но, как тебе хорошо известно, моя бывшая жена — создание непредсказуемое. У нее могут быть причины скрываться. Кроме того, она прекрасно знает, что у кузины нет склонности к обману. Затей Юлия какую-то интригу, Улла была бы последней, с кем она поделилась бы.

Адвокат положил ручку и откинулся на спинку кресла.

— И что дальше?

— Будем соблюдать первоначальный план и попытаемся отыскать ее. У меня не осталось к Юлии никаких теплых чувств, но она мать моей дочери. Я предпочитаю не начинать открытую войну, пока есть хоть малейшая возможность ее избежать.

— А если поиски ничего не дадут? Или мы найдем ее, а она откажется сотрудничать?

Поль подошел к окну и увидел, что Улла идет к пруду. Купальник прикрывала короткая накидка, на плече висело полотенце. Когда Улла вошла в кабинет, холодный прием огорчил ее, и это доставило Полю злорадное удовлетворение. Не он один страдает от этой ссоры.

Но сейчас плечи Уллы ссутулились. Было видно, что она несчастна. Поль ощутил угрызения совести. Их размолвка длится слишком долго. Пора сменить гнев на милость.