Знакомое покалывание в висках, потом - жаркий вал, накативший с затылка... Он успел мысленно оседлать это неистовое течение; теперь он как бы мчался на гребне огромной волны, странным образом направляя ее своим желанием - туда, к ладоням, к пальцам, к двум чашам из живой плоти! Он чувствовал, как Сила струится вниз, раздваиваясь меж ключицами; он проследил оба потока, что нисходили по предплечьям к локтям и, плавно огибая их, устремлялись в кисти. Словно речные воды, мелькнуло в голове; да, словно речные воды, заполняющие каналы, рвы и совсем мелкие канавки...

    Он ощутил тепло в ладонях, в кончиках пальцев; спустя мгновение кожу стало жечь, и это чувство было новым - раньше он не подходил к опасному пределу, когда скопившуюся в теле эманацию требовалось непременно извергнуть в пространство. Теперь дороги назад не было.

    - Давай! - раздался резкий голос Учителя. - Давай, Секира!

    "Рази!" - послышалось ему; и Конан с хриплым яростным стоном изверг два огненных острия, два синеватых полупрозрачных лезвия, стремительных и смертоносных, как стальные клинки. Они сшиблись друг с другом, оторвались от его ладоней, закружились, слились, вспыхнули, источая пламенный жар... Поспешно убрав руки, киммериец откинулся назад, расширенными глазами уставившись в очаг - туда, где под днищем бронзового котелка повисла сияющая сфера. Шарик этот казался крохотным солнцем, струившим потоки света и тепла, и камни рядом с ним стали наливаться багровым.

    - Ты не поскупился, - заметил наставник и прищелкнул пальцами сияние сразу сделалось слабее. - Да, ты не поскупился, Секира! Еще немного, и камни расплавились бы вместе с котлом! - Он поглядел на Конана, в изнеможении сидевшего на полу. - Но я доволен! Омм-аэль! Великий щедро отпустил тебе свои дары, и ты отдаешь их с той же щедростью! Но не всегда это полезно... ты можешь низвергнуть замок нечестивых, прибежище Зла, или сварить похлебку... и каждое дело требует ровно столько Силы, сколько нужно для его исполнения, не меньше, но и не больше. - Прикоснувшись к плечу Конана, он поинтересовался: - Сумеешь встать? Ноги держат?

    Киммериец поднялся. Ноги держали его, но плохо; несколько мгновений он стоял, покачиваясь, борясь с подступившим головокружением.

    - Много отдал, - заметил Учитель. - Но ты ведь знаешь, где взять? А, парень?

    Полузакрыв глаза, Конан сделал глубокий вдох, пытаясь вызвать знакомое покалывание в висках. Оно пришло почти мгновенно; затем теплая ласковая волна прокатилась по всему телу, смывая утомление и слабость. Немигающие глаза под темными бровями, распластанными, словно крылья хищной птицы, смотрели на него. Видно, наставник остался доволен; его маленький крепкий кулак подтолкнул киммерийца к выходу.

    - Пойдем! Пусть варево кипит в котле, мы же займемся кое-чем полезным.

    - Да, отец мой.

    Они покинули пещеру, подошли к огромному дереву, что росло у стрельчатой арки; старец, опустившись на скамью, велел Конану встать поодаль.

    - Не чувствуешь усталости или тревоги?

    - Нет, Учитель.

    - Смотри! А то можем прогуляться к яблоням.

    - Кром! Со мной все в порядке!

    Против обыкновения наставник не принялся выговаривать ему, словно не услышал имени киммерийского бога. Чуть раздвинув ладони, он сотворил голубоватую сферу, небольшой шарик размером с куриное яйцо; затем вытянул руку к Конану, баюкая в ней крохотную искру Силы.

    - Можешь повторить?

    - Попробую, Учитель.

    Между расставленными ладонями Конана тоже вспыхнул тусклый шар, почти не источавший жара - только приятное тепло, словно нагретый на солнце камешек.