- А! Ты говоришь о драгоценностях? Об огненных рубинах и сияющих алмазах, о зеленых изумрудах и аметистах цвета морской волны, о сапфирах, синих, как небо на закате, о золотых топазах и кроваво-красных гранатах? Я не ошибся, отец мой?

    По губам Учителя скользнула слабая улыбка.

    - Я вижу, ты неплохо разбираешься в самоцветах, парень.

    - Еще бы! Эти камни легки весом, дороги ценой... Но в любой стране, от Побережья Пиктов до Кхитая, их можно обратить в золото и серебро, в добрый меч, теплый плащ и быстрого коня.

    - В золото и серебро... - старец покачал головой. - Возможно, возможно... Но ты должен знать, Секира, что не каждому из них найдется достойная цена в золоте и серебре - ибо есть камни и есть Камни!

    Он явно выделил последнее слово и вдруг смолк, не то размышляя, что и как рассказать ученику, не то сомневаясь, стоит ли вообще продолжать рассказ. Конан, затаив дыхание, ждал. Самоцветы, таинственные и манящие слезы земных недр, всегда интересовали его; и киммерийцу было известно, что встречаются среди них непростые камни.

    - Совершенный кристалл - тот, что способен накапливать силу, задумчиво произнес Учитель. - Иногда магическую, иногда божественную, благодетельную, безразличную или злую... так же, как мы с тобой собираем Силу Митры... Но есть и разница, - он устремил немигающий взгляд на солнечный диск, уже коснувшийся горизонта. - Да, есть и разница...

    - Какая же, отец мой?

    Янтарные глаза старца затуманились.

    - Человеку на земле отведен недолгий срок, Секира... камень куда долговечнее... Представь, что некто умелый и знающий вдохнул в него колдовскую мощь в давние-давние времена; представь, что этот кристалл переходил из одних искусных рук в другие, и каждый из его хозяев добавлял что-то свое, накладывал новые чары... Понимаешь? Год от года, век от века! Проходит время - бездна времени! - и красивый камешек, пустая побрякушка, превращается в великий талисман. Тот же, кто им владеет, способен вершить свою волю над странами и народами - иногда наперекор богам!

    Киммериец кивнул. Подобные талисманы - может быть, не самые могущественные из существующих в подлунном мире, но наделенные тайной властью над судьбами и обстоятельствами - ему встречались. Он знал, что камни эти не были сами по себе средоточием зла или добра; такими их делали люди, ибо черный маг, владеющий талисманом, стремился поработить человеческие души, а белый использовал его во благо, обороняя и исцеляя. Но сам камень оставался холоден и безразличен - и в том, кроме неподвластности времени, заключалось еще одно его отличие от человека.

    Конан высказал эту мысль наставнику, и тот довольно усмехнулся.

    - Ты прав, парень! Запомни же то, что ты сейчас сказал! И если в твоей власти окажется талисман великой силы, не обращай его во зло!

    - Случалось мне находить волшебные амулеты, - заметил киммериец, пожав плечами, - но все они ускользали от меня, словно вода меж пальцев. Ведь я не маг! Но, быть может, то, чему ты меня научил, поможет в следующий раз справиться с таким камешком?

    - С камешком! - старик приподнял бровь. - Будь почтителен, Секира! Есть камешки, что могут поколебать мир! Сердце Аримана, к примеру!

    Конан покачал головой.

    - Никогда не слышал о нем, Учитель.

    - Еще услышишь... и не только услышишь... - На миг старец прикрыл глаза, всматриваясь в туман грядущего; уже знакомая картина мелькнула перед ним - высокий черноволосый мужчина в короне, с огненным самоцветом в руках. Камень пылал, рассыпая яркие искры, и в их кроваво-красных отблесках лицо человека казалось еще более грозным, суровым и величественным.