Как и все жители Дамаста и Селанды, надсмотрщик считал, что любое уродство является карой Матраэля, великого многоглазого божества. Солнце и луна были его зрачками, золотым и серебряным; но, кроме них, бог озирал землю и множеством глаз поменьше, что загорались каждую ночь на небесах. Он видел все; и, посылая людям благие или зловещие знамения, направлял и предостерегал их. Уже погружаясь в дремоту, кривоногий надсмотрщик подумал о том, не является ли встреча с пленником, скрежетавшим сейчас зубами в темноте, каким-либо предзнаменованием, направленным лично ему. Вряд ли, мелькнула мысль; он всегда почитал Лучезарного и, выполняя свою неприятную работу, старался не проявлять излишней жестокости.

    Невольник, распростертый на сухих пальмовых листьях в полусотне шагов от хижины кривоногого, вцепился зубами в руку. Он по-прежнему не открывал глаз, не в силах стряхнуть дурман сонного забытья; сейчас спокойное дневное беспамятство казалось ему блаженством. Он так и не мог вспомнить ничего, но странные картины, плывущие под сомкнутыми веками, терзали раба, словно раскаленные железные прутья, пронзающие мозг.

    Скалы... темные, мрачные, в окружении заваленных снегом корявых сосен... Маленькая фигурка перепрыгивает с камня на камень, крадется по лесу, прижимая к груди самострел - небольшой, подходящий для детских рук... Бревенчатая хижина с дырой в крыше, над которой вздымаются клубы черного дыма... Внутри - тепло; там пылает кузнечный горн, и огромный человек в мехах стучит и стучит молотом по наковальне. Полоса стали вытягивается под ударами, ее кончик становится острым, медленно остывает, темнеет... Резкий пронзительный звук напильника; кузнец стачивает кромку, и темная остроконечная полоса постепенно превращается в клинок...

    Пламя в ночи, рев боевых рожков, толпы людей в косматых шкурах, поднятые мечи, высокие каменные стены, лестницы... Внезапно всплывает странное слово - Венариум. Венариум? Что это значит? Ничего... по-прежнему ничего... Но стены надвигаются, растут; потом откуда-то выплывает бородатое лицо под налобником шлема - и вдруг опрокидывается назад, перечеркнутое алой полосой. Кровь! Кровь... реки крови...

    Степь... Тряский бег коня, всадники в белых бурнусах, блеск кривых сабель, блеск крепких волчьих зубов... Звон стали, испуганное ржание лошади, крики... Смуглая женщина, закутанная в покрывало до самых глаз... машет рукой, словно призывает...

    Гигантская башня... Канат, обжигающий руки, медленный бесконечный путь наверх, к резным зубцам парапета... Таинственные залы, пустые коридоры, переходы, сплетающиеся в неведомый лабиринт... Комната с позолоченным куполообразным сводом, со стенами из зеленого камня, с ковром, скрывающим пол... Дым курильниц, мраморное ложе и странное существо на нем - с огромной уродливой головой, с хоботом, вытянутым на два локтя... Слепое... Оно начинает что-то говорить - монотонно, невыразительно; слова текут, падают, словно камни в море...

    Море! Корабль с развернутым парусом, чернокожие гребцы на веслах, девушка с черными пылающими глазами... Почти нагая... Обнаженные груди, смуглое гибкое тело, темные локоны падают на плечи... Ее движения стремительны, как степной ветер, и грациозны, словно у вышедшей на охоту пантеры... Шевелятся алые губы, рождая музыку слов, по-прежнему непонятных, неясных, призрачных...

    Другой корабль, другая команда, другая женщина... Человек, в странной позе застывший у мачты... Потом - чудовищный конус вулкана, дымное облако, расплывающееся над ним, серая метель... Пепел, пепел! Жуткий грохот, огненные языки лавы, струи синеватых молний, вылетающих им навстречу, полупрозрачная голубая завеса, мерцающая над мрачной вершиной.