С осмотром засохших пальм Саракка покончил быстро. Разумеется, они погибли от старости, о чем говорили и сгнившие корни, и растрескавшаяся кора, и торчавшие на ней волоски, ломкие и поникшие. Еще недавно это открытие привело бы молодого мага в ужас, но сейчас он почти не думал о неудаче, постигшей его уже семижды; он спешил взглянуть на гиганта-раба. На варвара, чьи глаза некогда горели огнем, а затем стали дымом истаявших в пламени свечей.

    В сопровождении Пралла, надсмотрщика, с которым Акк был неплохо знаком, они отправились к колодцу, шагая вдоль главного арыка, то и дело перепрыгивая через боковые канавки, распределявшие воду по всей пальмовой роще. Пралл, непрерывно кланяясь, пояснял высокому гостю, что орехи кохт уже выросли в половину кулака, а это значит, что через две луны они будут в целый кулак. Отменный урожай, самый богатый за последние десять или пятнадцать лет! И воды вполне хватает - подземные боги щедры, а новый раб крутит ворот куда лучше, чем мулы или быки.

    Саракка слушал не перебивая, кивал, находя в словах кривоногого надсмотрщика подтверждение всему, что было вычитано им на небесах в священную ночь. Он знал, что небесные знаки никогда не лгут, никогда не обманывают, ибо божественная рука наносит эти сияющие письмена на темный купол мира; лишь люди, пытавшиеся истолковать их, могли лгать самим себе или обманывать других - по недомыслию или с корыстной целью. Саракке же и то, и другое казалось невозможным; он был достаточно умен и слишком почитал Матраэля, чтобы осквернять уста ложью. А потому неразгаданная тайна кометы висела над ним словно топор палача над шеей осужденного.

    Изнемогая от жары, он приблизился к неглубокой кольцевой канавке, протоптанной ногами невольника у колодца. Над каменным его парапетом вращались два массивных бревна, соединенных крест-накрест; прозрачная влага стекала в наклонный деревянный желоб сквозь выемку в ограждении и, негромко журча, струилась дальше, в бассейн-отстойник, а оттуда - в арык. Молодой маг, впрочем, не обращал внимания на эти подробности; глаза его были прикованы к согнутой спине человека, что торил бесконечный путь вокруг колодца.

    Спина его была нагой, чудовищно огромной, с выпуклыми буграми мышц; бедра и голени словно вытесаны из дубовых бревен, а предплечья и впрямь показались Саракке толщиной с бычью шею. Кожа смуглая, опаленная солнцем, темная шапка спутанных волос... Однако маг не сомневался, что видит северянина; лишь Север, неприветливый и хмурый, мог породить такого исполина, мощного, будто легендарные великаны, которых Матраэль поставил поддерживать землю.

    Саракка еще не успел обдумать до конца эту мысль, как невольник, навалившийся на рукоять ворота, повернулся лицом к нему. Выглядел он каким-то сонным либо совсем отупевшим; черные пряди в беспорядке свешивались на лоб, зрачки были неподвижными и тусклыми, словно у выброшенной на берег рыбы. Молодой маг, нахмурив брови, попытался поймать взгляд медленно приближавшегося раба.

    Бамм!

    Огромный колокол ударил в голове у Саракки, и колени его подогнулись. Звук чудовищного бронзового била оглушал.

    Бамм! Бамм!

    Он почувствовал, что опрокидывается назад, на спину, безвольным кулем оседает на землю. Сознание мутилось, и в знойных объятиях Арима его стала бить холодная дрожь.