Саракка ощутил внезапный озноб и, поднявшись, начал расхаживать перед ложем, то и дело скашивая глаза на распростертого во сне гиганта. Чего же хотел Лучезарный, передав ему в руки раба своего, дерзнувшего чем-то прогневать божественного господина? Неужели прав старый Тай Па, и речь идет о смягчении кары? Об исцелении, которое способно даровать магическое искусство? Разумеется, временном, ибо даже величайший мудрец не сумеет вернуть человеку отнятое богом... Но и возвращенный на недолгий период разум давал провинившемуся шанс, возможность искупления - чего, по-видимому, желал Матраэль, приберегая этого человека для каких-то свершений в будущем.

    Что ж, да будет исполнена воля Его!

    Молодой маг воздел вверх руки и прошептал молитву. Затем он решительным шагом направился к шеренге массивных шкафов из темного дерева, что стояли у южной стены обширного покоя, и распахнул дверцы, украшенные резным изображением пучка трав. Сам он был не слишком сведущ в лекарском искусстве, но знал достаточно, чтобы распорядиться приготовленным в давние времена предшественниками. Дуонам Дамаста служили знающие чародеи; одни, подобно Саракке, умели провидеть будущее, толкуя небесные знамения, другие являлись великими целителями, постигшими тайны трав и минеральных субстанций, третьи могли сплетать паутину охранных заклинаний, четвертые искусно гадали по внутренностям животных, пятым была дарована власть над бурями и ветрами. Но все и каждый умели если не составлять новые снадобья, то хотя бы с толком пользоваться тем, что хранилось за дверцами с резным пучком трав.

    Там замерли в ожидании сотни сосудов причудливой формы из стекла и фарфора, из золота и серебра, из драгоценных камней с выдолбленной сердцевиной, ибо всякое лекарство, снадобье, яд или целительный бальзам полагалось держать в своем особом вместилище. Страшное зелье, что варилось из корней саниссы и смертоносных выделений гремучих змей, разъедало любой металл и стекло; его жгучее прикосновение выдерживал лишь благородный алмаз. Настойка же из трав, даривших облегчение переполненному желудку, усиливала свое исцеляющее воздействие, простояв несколько лет в серебряном кувшинчике - равно как и бальзам от головной боли. Чудодейственную мазь, заживляющую раны и ожоги, лучше было хранить в фарфоровой банке, а для микстур от кашля, от бессилия и слабости в членах больше подходили бутылочки из стекла. Густое тягучее масло, спасавшее от ломоты в суставах и разогревавшее кожу, также содержалось в стеклянном сосуде, в который были погружены пластинки благовонного сандала - их полагалось прикладывать к больным местам, обматывая полотняной тряпицей. Наконец, в граненых флаконах из рубинов и изумрудов, в крохотных флягах из нефрита, в хрустальных ретортах и полированных шариках из яшмы, блестевших на верхней полке, хранились магические эликсиры и нектары, применявшиеся при разной волшбе - вызывании духов, усмирении ветров, общении с демонами или богами. Саракка еще ни разу не прикасался ни к одному из этих могущественных зелий и не знал, каковы они в деле.

    Сейчас, отодвинув хрустальный цилиндр, в коем плавал в маслянистой жидкости цветок черного лотоса, молодой маг нащупал некий сосуд, стоявший у задней стенки шкафа.