- Сила!.. - простонал он. - Сила покинула меня! И я все вспомнил! Вспомнил, испепели Кром мою печень и сердце!

    Кабачок стоял на опушке пальмовой рощи, в сотне шагов от въезда в город, пробитого в нижнем этаже пятиярусного зиккурата. Конан добрался сюда по северному тракту, начинавшемуся у небольшой крепостцы, что стерегла гирканскую степь; он отшагал ночь, день и снова ночь, не чувствуя усталости, иногда переходя на бег, обгоняя встречавшиеся по дороге крестьянские повозки. Сила играла в нем, ее живительные потоки струились сверху, с небес, и от теплой плодородной почвы, от деревьев и трав; он ловил эти всплески астральной энергии, заботливо распределяя по всему телу - так, чтобы каждый мускул, каждая жилка насытились, напились вдосталь. Он не ощущал ни голода, ни усталости - ни сейчас, ни в минувшие дни, на всем долгом пути от пещеры Учителя до рубежей Дамаста.

    Но все же человек должен есть и пить, а потому, принюхавшись к аппетитным запахам вина и жареного мяса, Конан свернул с дороги. Кабачок ему понравился. Под навесом, с трех сторон увитым виноградными лозами с большими - в ладонь - листьями, находился десяток гладко оструганных столов из светлого дерева; при них - массивные широкие лавки с плоскими кожаными подушками. С четвертой стороны на козлах лежала длинная доска, уставленная расписными кувшинами и кружками из обожженной глины. За ней виднелись торцы нескольких бочек с медными кранами и очаг, на котором в сковородках и кастрюлях что-то шипело и скворчало, испуская соблазнительные ароматы. У очага суетился повар в белой набедренной повязке; сам же хозяин заведения, толстяк с перевитой ленточками бородой, разливал рдеюще-красный напиток. Ему помогала черноглазая стройная девица в коротеньком хитончике, торопливо разносившая кувшины по столам; талия у нее была стройной, пышные груди - соблазнительными, а ноги - длинными и округлыми. Взглянув на нее, Конан подумал, что стоит и заночевать в таком приятном месте. Наверняка он мог найти здесь не только мясо и вино, но все прочие утехи, коих был лишен много дней, во время сурового послушничества у наставника.

    Половина столов была занята - там гуляли солдаты. Судя по всему, непростые - колесничие, отборные воины местного владыки; их боевые повозки, сверкавшие бронзой, стояли на обочине дороги, а выпряженные кони паслись в рощице. Конан, не желая слушать их галдеж и грохот то и дело сдвигаемых кружек, выбрал место подальше, швырнул под лавку свой дорожный мешок и сел. Покопавшись в кошеле, он выудил пару серебряных монет и начал небрежно подбрасывать их в ладони, с почти детской радостью ощущая, как струившаяся от пальцев ниточка Силы крутит и вертит в воздухе блестящие диски.

    Черноглазая служанка, оттащив на столы колесничих последний кувшин, подошла к нему. Конан усмехнулся; пунцовые губки девушки дрогнули в ответной улыбке. Определенно, она была очень недурна!

    - Что желает чужеземец?

    Он осмотрел ее с ног до головы, и черноглазка зарделась.

    - Вина, моя красавица, и мяса! Много вина и много мяса!

    - Больше ничего?

    - Ну почему же? И все остальное, что ты можешь предложить!

    Конан метнул ей монеты, и девушка ловко поймала их.

    - Все остальное стоит дороже мяса и вина, - ее улыбка сделалась лукавой. - Хотя с таким богатырем, как ты, опасно спорить и торговаться.

    - Я не торгуюсь с женщинами. - Рука Конана снова прогулялась в кошель, и теперь на его ладони сверкала горстка золота.

    - О! - Черные миндалевидные глаза девушки округлились.