- Хмм, награды... - пальцы Тасанны на плече мага сжались сильней. Что ж, займись этим, Тай Па! Ты ведь не только мой советник, но и казначей.

    - А также человек, одаренный светлым разумом, - рискнул добавить Саракка. - Не знаю, справился бы я без твоей помощи, досточтимый, - он отвесил поклон в сторону сиквары. - Ведь это ты направил меня в Арим...

    - Тогда поделим награду, - черты кхитайца уже расплывались в сумерках, но чувствовалось, что он улыбается. - Тебе - золото, а мне... я буду доволен, если ты удовлетворишь мое любопытство.

    - Спрашивай, мой господин, - произнес Саракка.

    - Ты еще ни слова не сказал о лечении. Было ли оно трудным или легким? Творил ли ты заклинания? Обращался ли к помощи звезд и светил, к могущественным демонам или к самому Матраэлю? Накладывал ли чары Пробуждения, и сколь действенно? Или...

    - Прости, почтенный, но мне не пришлось колдовать, - прервал Тай Па молодой маг. - Я дал варвару вдохнуть порошка арсайи, просветляющего разум, и этого оказалось достаточно.

    - Вот как? Он пришел в себя насовсем?

    - Нет, конечно. Утром, когда я вел варвара к мостам, чтобы перебраться на северный берег, память снова едва не покинула его. Думаю, ему придется нюхать порошок дважды в день, на утренней и вечерней заре, иначе... - Саракка развел руками.

    - И надолго хватит этого снадобья... как ты его назвал?.. да, арсайи!.. - поинтересовался Тай Па.

    - Трудно сказать... на две или три луны... может, и больше...

    Светлейший Тасанна предупредил очередной вопрос кхитайца.

    - Так куда же он направился? - задумчиво сказал дуон. - Почему на север, а не на юг? И есть ли у него цель? Или он просто бежит от гнева божьего, подобно зайцу, в страхе петляющему в степи под взором коршуна?

    Саракка в сомнении потер лоб ладонью. Варвар ни словом, ни жестом не намекнул, куда собирается идти; взял немного денег, предложенных молодым звездочетом, и, подвесив к поясу флягу с арсайей, а за спину - свои мечи, попросил проводить его до северных ворот. Похоже, он направился прямиком в дикую степь, за которой лежала непроходимая и гибельная пустыня; и все же Саракку не оставляло чувство, что странник знает, что делает. Во всяком случае, на зайца, убегающего от коршуна, он был не похож.

    Вздохнув, маг устремил взор на север, к невидимой сейчас дороге, тянувшейся в степь от зиккурата Небесной Цапли, и произнес:

    - Не ведаю, куда он пошел, владыка... Наверно, в такое место, где ему предстоит искупить свой грех, как то предначертано Матраэлем... Но вряд ли его ждет легкий путь.

    Саракка снова вздохнул и, постаравшись изгнать из сердца жалость, склонился перед своим повелителем.

    ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ИСКУПЛЕНИЕ

    21. ПРОРОЧЕСТВО

    Внизу, за яркой полоской зеленого оазиса, простиралась пустыня; ее желтовато-серые барханы уходили вдаль, к южному горизонту, монотонные и унылые, как сама вечность. Сверху, над головой Конана, нависал скалистый карниз, а за ним тянулся к знойному небу безжизненный склон вулкана гигантский мертвый конус, накаленный солнцем. Он заслонял лежавший к северу горный хребет, и киммерийцу чудилось, что во всем подлунном мире не существовало ничего, кроме этой огромной каменной стены да застывшего у ее подножья песчаного моря.

    Он стоял посреди второй площадки - той, где находилась пещера Учителя - и, опустив глаза, ждал приговора. Старец, сидевший скрестив ноги на своем привычном месте под дубом, казался мрачным; брови его сошлись на переносице, губы были плотно сжаты, веки опущены; он молчал, словно пытался разглядеть нечто неподвластное и невидимое обычному взору.