– Откуда вы взяли, что это формула антидота? И что этот антидот будет действовать? – поинтересовался Буров.

– Знаете, Анатолий Ефремович, это долго объяснять, причём не специалисту это понять очень сложно. Давайте мы пока отложим эту бумагу, – Ромашев отодвинул её на край стола, – и посмотрим, что ещё есть полезного. Если вам будет угодно, я всё объясню позже, после просмотра всех бумаг, – ловко ушёл от объяснения сути своих выводов учёный.

– А если это действительно формула антидота, воспроизвести её вы сможете? – не успокаивался Бегемот.

– Знаете, Анатолий Ефремович, я только химик, а профессор Карпов работал на стыке химии и биологии, поэтому мне будет сложно это сделать. Попробовать, конечно, можно, при наличии определённого оборудования, – ответил Ромашев. – Я знаком лично с профессором Карповым, мы вместе входили в Учёный Совет МГУ, часто встречались, но наши учёные интересы не пересекались, – говорил Ромашев, быстро просматривая бумагу за бумагой.

Они провозились с архивом до самого вечера. Точнее, провозился Ромашев. Буров посиживал в кресле, иногда прогуливался по кабинету, иногда брал те или иные документы, но поскольку в них сплошь были какие-то формулы, клал их на место. Ромашев лишь добавил несколько бумаг к первой, все остальные отложил в другую кучу.

– Эти бумаги вообще не имеют никакого отношения к нашей задаче, – объяснил он Бегемоту.

В районе двух часов дня они, не выходя из кабинета, с удовольствием пообедали, заказав из ресторана грибной суп-пюре и жаренный с мясом и грибами картофель. Бегемот любил простую жирную пищу и не понимал изысков Элькина, поэтому, находясь в одиночестве или, по крайней мере, не в обществе Элькина, предпочитал всяким крабам и омарам простой борщ или жареную картошку, лучше с украинским салом и огурчиком. Их вкусы с Ромашевым совпали, что было воспринято как хороший знак.

К ужину в чемодане осталось не так много документов. Бегемот предлагал прерваться и поужинать, а Ромашев настаивал на дальнейшем просмотре.

– Анатолий Ефремович, осталось немного. Давайте досмотрим, а потом и поужинаем. Неужели вам не интересно, найдём ли мы что-нибудь ещё? Осталось всего ничего.

Последний аргумент перевесил устоявшуюся привычку ужинать в семь часов. Генерал встал и стал прохаживаться по кабинету, когда его вернул к столу радостный возглас Ромашева:

– О-о-о-о! Смотрите! Вот это да, нашли! – Ромашев держал в руках две записки Карпова президенту и премьеру под грифом «Совершенно секретно». Бегемот забрал их и стал читать:

Президенту Российской Федерации.

Докладная записка.

Настоящим довожу до вашего сведения, что согласно вашего задания моя лаборатория изучила вопрос разработки генетического оружия и пришла к следующим выводам.

Идея генетического оружия как самого совершенного биологического оружия разрабатывается многими странами мира…

Наибольших успехов добились лаборатории Израиля, где на основе теории «этнической бомбы» создается оружие, которое могло бы действовать избирательно, поражая носителей определённых типов генов или узких генетических структур. В частности, в лаборатории генетического оружия в Нес-Ционском Институте биологических исследований.

Штаммы бактерий и вирусы, изменённые при помощи генной инженерии, вызывают негативные изменения в организме человека. В рамках создания «этнической бомбы» израильские учёные используют успехи медицины в идентификации отличительных генов, которыми обладают арабы, – с тем чтобы в дальнейшем создать генетически модифицированные вирусы или бактерии. Согласно теории, возможно создание вируса, который бы действовал на «нечистый генотип», оставляя при этом без изменения «чистые генотипы».