Пройдя до лестницы незамеченным, я осторожно спустился вниз, спрятался за колонну и заглянул в распахнутые двери бального зала.

Невеста в это время танцевала с отцом. Она еще больше побледнела и уже не улыбалась, тревожно поглядывая на часы, висящие на стене. Я проследил за ее взглядом и едва слышно выругался. Приближалась полночь, а значит, скоро всех вышвырнут вон, и ей предстоит первый кошмар этого брака — брачная ночь с этим недомужчиной, который стал ее мужем. Я сжал кулаки. Я многое бы отдал, чтобы не допустить этого, но… Я абсолютно точно знал, что хоть ей и страшно, и противно, но она будет терпеть и улыбаться, потому что ее так воспитали, потому что она считает, что так правильно, и не обрадовалась бы, если бы я влез сейчас со своими сопливыми мечтами.

Но времени оставалось совсем немного, нужно было спешить. Вернувшись тем же путем в свою комнату, я посмотрел на потолок. Вот почему я не заметил наступления вечера — сегодня Люмоус не экономил на свете — под потолком висел осветительный шар, который горел гораздо ярче, чем обычно. Я же, занимаясь замком, даже не заметил, как он зажегся.

Следующий щелчок пина раздался быстро. Так быстро еще ни один не открывался. Но ошейник продолжал сжимать мою шею, значит, нужно было отомкнуть еще один. Времени почти не осталось, и я, чтобы перевести дыхание, схватил стакан с водой, который всегда стоял на прикроватном столике. Выпив его залпом, я сунул шпильку в отверстие и закрыл глаза, стараясь действовать предельно аккуратно и одновременно быстро.

Последний щелчок раздался в тот самый момент, когда я понял, что с водой было что-то не так, потому что вместо того, чтобы разомкнуть уже ошейник и броситься бежать, я уронил шпильку на пол, мои глаза закатились, и я погрузился в темноту.

Глава 9

На лицо упало несколько капель, и я, очнувшись, резко открыл глаза. Первое, что я увидел, был потолок из черного матового камня, который завораживал и заставлял смотреть в это воплощение тьмы, оставляя при этом все светлые мысли, заменяя их пустотой. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, ощущая, что осознание происходящего возвращается ко мне все быстрее с каждой секундой. Этот урод все продумал, включая отраву, которой напичкал воду для своего ручного дурачка, чтобы исключить возможность неповиновения, если вдруг дурачок что-то заподозрил бы. И я, как этот самый слюнявый дурачок, попался, полностью соответствуя ожиданиям Люмоуса.

Я аккуратно покрутил головой, благо это движение не было ограничено, чего нельзя сказать о руках и ногах, которые были плотно охвачены железными кандалами и прикованы короткими цепями к углам какого-то каменного стола, на котором я лежал полностью обнаженный. Стол был холодный, даже тепло моего тела никак не согревало этот странный серый камень. Вокруг алтаря, как я окрестил мысленно эту конструкцию, по всему периметру стояли зажженные свечи, издававшие мелодичный треск. Стена напротив меня, как и потолок сделана из такого же матового камня, который буквально впитывал в себя отблески пламени свечей и любые тени, которые должны были на нее падать. Вообще, судя по ощущениям, комната была довольно большой, а алтарь, на котором меня распяли, стоял в самом его центре.

Справа от меня стоял небольшой столик, на котором в самом центре лежал черный ритуальный нож из черного камня — примерно так же выглядели ножи, который применял Люмоус для своих экспериментов. Почти на самом краю на небольшом возвышении стояла каменная чаша. То, что это старый хрен задумал нечто, не поддающееся описанию обычной ритуальной магии, стало видно даже моим неопытным, невооруженным взглядом.