|
То, что это старый хрен задумал нечто, не поддающееся описанию обычной ритуальной магии, стало видно даже моим неопытным, невооруженным взглядом. Мой взгляд был прикован к каменной чаше, а в мыслях я так костерил себя на проявленную небрежность, что даже не сразу обратил внимание на огромную кровать с балдахином, стоявшую у стены за этим ритуальным столиком. Полог был откинут, и я встретился взглядом с Клорис, которая испуганно на меня смотрела, кутаясь в легкий шелковый халат, буквально вжимаясь в спинку «брачного ложа». Она была бледнее обычного, но держалась вполне спокойно для человека, который оказался в самом эпицентре творившегося безобразия. Я сжал кулаки и отвернулся от нее, на секунду прикрыв глаза.
Ощущение опасности, которое витало в комнате, заставило меня прийти в себя лучше добротной пощечины. Нет. Я не намерен так просто сдаваться и так нелепо умереть во славу приземленных целей этого евнуха. Я резко повернул голову в другую сторону. От увиденного у меня резко закружилась голова, глаза застелила пелена гнева, а по телу разлился знакомый опасный жар. Слева… Слева стоял подобный алтарь, на котором лежала без каких-либо движений Тина. Голова была повернута в мою сторону, безжизненный взгляд остановился где-то позади меня. Я смотрел на девушку и думал только об одном: я убью его. Слишком уж этот психопат заигрался. Бережно лелея свое могущество и власть над другими, он перешел ту незримую черту, которая отделяла его от бешеного зверя, которого остается только пристрелить. Жар в теле усиливался, но я даже не пытался его сдержать. Сейчас мой разум был единым целым, и моя вторая сущность даже не стремилась вмешиваться и давать парадоксальные советы, которые часто ставили меня в тупик. В комнате заметно похолодало: подул легкий ветерок, который тут же прекратился. Открылась дверь, и вошел тот, кого я ненавидел сейчас больше всего. Люмоус, одетый в черный ритуальный костюм, подошел ко мне и внимательно осмотрел. Затем повернулся в сторону своей молодой супруги, которая смотрела в одну точку, не совершая никаких движений. Она напоминала фарфоровую куклу, без каких-либо эмоций на очаровательном лице. — Ну что ж, все действующие лица в сборе, думаю больше некуда откладывать. Полночь близится. Клорис, любовь моя, тебе не стоит меня бояться, все, что я сейчас сделаю будет во благо нашего семейного счастья… Я рассмеялся. Пэр Люмоус резко обернулся в мою сторону и наткнулся на полный ненависти взгляд. Его зрачки немного расширились, но ничем другим своего удивления не показал. — Так даже лучше, — он подошел к телу Тины и достал из кармана обычный нож. — Ни разу не слышал о том, чтобы хоть кто-то смог обойти это древнее заклинание. Но ты силен, даже сильнее, чем я мог себе вообразить. Значит и ребенок, мой сын, будет силен, ведь он возьмет от тебя всю твою магическую силу, твою силу воли, твою… — А я хорош. Прямо Аполлон и олицетворение мужского начала. Я сразу уточню, — процедил я, перебивая его. — То есть фактически это будет мой ребенок, но ты с пеной из рта будешь всем доказывать, что в своем возрасте смог сотворить такое прекрасное создание. Ну и лицемер же ты, Люмоус. Он никак не отреагировал на мои слова, откинув капюшон, он начал мелодичным речитативом что-то бубнить себе под нос и, закончив короткое заклинание, быстрым отточенным движением вонзил нож в грудную клетку Тины, не встретив по пути сопротивления. Я смотрел, как по мертвому телу девушки, заструились черные нити, сплетающие между собой безобразную сеть, повторяющую сосудистый рисунок. Я дернулся и услышал только предательское звяканье цепей. Зарождающийся жар во мне схлынул будто его не было вовсе. Я как завороженный смотрел на струящийся свет, который начал исходить из места, где до сих пор держал свой нож Люмоус. Поток света усиливался, расширялся и я заметил, как руки мага, а вместе с ним и нож начали дрожать. |
