— Телефон!..

— К черту телефон! Стой на месте! — крикнула Вита Схимнику, продолжая пятиться и тянуть за собой Наташу, которая все-таки изловчилась и телефон свой схватила. Схимник остановился и качнулся в сторону, ухватившись за ручку кресла, вдруг страшно побледнев и сжав губы, но взгляд его не изменился, оставшись темным, тяжелым, прикованным к двум перепуганным и растерянным девушкам.

— Что же ты? — сказал он с усмешкой и сделал еще шаг вперед. — Давай уж, в голову.

— Картину забери, Витка! — крикнула Наташа, уже стоявшая в дверном проеме. — Картину… только не смажь!

— Чтоб ты провалился! — Вита отшвырнула пистолет, и тот, брякнув о пол, улетел под шкаф. Она метнулась вперед, схватила еще не просохшую картину, отскочила прежде, чем Схимник успел ее схватить, и помчалась, не оглядываясь, в коридор. Наташа как раз открывала замок, и Вита, распахнув дверь, бедром вытолкнула ее на лестничную площадку, где из приоткрытых дверей торчали головы испуганных соседей, которые на этот раз уже не решались идти выяснять, что происходит. Наташа врезалась в перила, отскочила и пулей полетела вниз по лестнице, Вита выскочила на площадку, перехватила картину одной рукой и захлопнула за собой дверь, успев увидеть в полутемном коридоре бледное, искаженное яростью лицо.

— Да что ж это опять такое?! — крикнула ей вслед какая-то женщина.

— Учения! — выдохнула Вита, ссыпаясь по ступенькам.

На улице уже долетал откуда-то из-за угла вой милицейской сирены, и они, не сговариваясь, побежали в противоположную сторону так быстро, как только могли, безошибочно летя сквозь ночную тьму, словно вспугнутые кошки, забыв о боли и не замечая холода и редкого дождя.

Они пробежали почти четверть города, когда Вита вдруг резко остановилась и опустилась прямо на бордюр в каком-то закутке за железными коробками ларьков, наглухо запертыми на ночь. Наташа, сдирая с себя плащ, повалилась рядом, шумно дыша и напряженно оглядываясь.

— Простудишься, — выговорила Вита, задыхаясь и стараясь утихомирить бешено колотящееся сердце.

— Ты тоже не одета! — огрызнулась Наташа, отняла у нее картину и старательно укрыла свое произведение плащом. — Черт, где были наши головы?! У него остался мой киевский рисунок… ну да черт с ним! Но мы же оставили там все деньги! У нас же теперь совершенно ничего нет!

— Я посмотрю — может у меня что и осталось, — хрипло сказала Вита. — И ты посмотри, только поживее!

Согнувшись, они при свете зажигалок порылись в своих кошельках, после чего растерянно посмотрели друг на друга.

— Ну… на автобус хватит, — пробормотала Наташа. — Только ходит ли он в такое время… автобус?..

— Сейчас придумаю, — сказала Вита и в подтверждение этого схватилась за голову. — Сейчас, сейчас…

— Почему мы не забрали деньги?!

— Потому что он их забрал раньше! Может, ты бы попробовала его обыскать?!

— Надо было дать мне убить его! — голос Наташи снова стал жестким, чужим. — Зачем ты влезла?! Никаких проблем бы не было, а теперь что — опять бегать, как зайцы?! Он же все время кого-то из нас находит! Почему ты мне помешала?! Может, у тебя с ним что-то было?!..

— Обалдела?! — зло спросила Вита, застегивая сумку и ежась. — Ты вообще соображаешь, что говоришь?!

— Вообще-то не очень, — Наташин голос снова зазвучал как обычно. — Просто… я подумала, что может быть… ты…

— Переспала с ним, чтобы потом попытаться удрать, и мне понравилось? — холодно спросила Вита, вставая.