— Ян Станиславыч, мы тут надолго? — с надеждой спросил Калмык, поблескивая в полумраке раскосыми распалившимися глазами. — А может нам все по быстрому провернуть, зато потом… — он мечтательно прищелкнул языком. — Может, нам эту бабу сразу тряхнуть…

— Идиот, — негромко и равнодушно сказал Ян, не глядя на него. — Тебя за эту бабу самого так тряхнут, так трахнут… что сразу два кулака можно будет засунуть. У нее здесь охрана не слабая и домой она вряд ли одна ездит. Здесь тебе, друг степей, не Волжанск, скромней надо быть. Наше дело — девку срисовать, которая возле этой Конвиссар должна отираться. Надеюсь, ты ее не позабыл?

— Я не забываю тех, кто мне стволы в морду сует! — огрызнулся Калмык, потирая жесткий черный ежик волос на своей круглой голове, и сидевший рядом с ним мрачный здоровяк одобрительно покивал. — Как только мы ее…

— Я, Станиславыч, что-то не вижу логики во всей этой затее, — с ехидной усмешкой заметил темноволосый парень с открытым добродушным лицом, покосившись на Калмыка с легким презрением. — Эта баба могла уже триста раз сюда приехать до нас и столько же раз уехать. С чего ты взял, что она появится здесь именно сейчас? Или у тебя есть твердые основания?

— Милтшечь! Розумавачь — то моя троска![12]

— Ты, Станиславыч, по нормальному, по-русски болтай, я твоего дурацкого языка не понимаю! — заметил собеседник, и Ян ухмыльнулся со злым превосходством.

— Я чувствую, что она появится, и все!

— Может, еще на картах раскинем?! Кстати, диско-бар — это казенный дом считается или как?

— Дрозд, ты начинаешь мне надоедать, — ласково сказал Ян. Парень пожал плечами.

— А кто тебе не надоедает, ты скажи! — буркнул он, благосклонно оглядывая официантку, расставлявшую на столе заказ. — Ладно, мое дело десятое, все равно не я в ответе.

Ян равнодушно отвернулся, снова начав разглядывать танцующих. «Амазонский танец» закончился, зазвучала какая-то стандартная зарубежная песенка, и теперь почти все пространство между полукруглым рядом столиков, отведенное для танцев, было заполнено людьми. Столик с точки зрения полного обзора был расположен достаточно неудачно — танцующие почти окружали его, да и свет постоянно прыгал, превращая всех находившихся в зале в однотипные призрачные дергающиеся фигуры, но Ян все же ухитрился в на мгновение образовавшееся между двигающимися людьми крошечное пространство увидеть человека, который вошел в зал и сразу же скрылся, скользнув за спину стоявшей рядом с входом небольшой компании. Ян ухмыльнулся. Он не был удивлен — он ждал этого человека, и был доволен, что вошедший не успел его заметить.

— Ба, какие люди! Вот и одна из птичек припорхнула! — негромко сказал он. Его тихий голос почти потонул в грохоте музыки, но, тем не менее, все остальные услышали его и вопросительно повернули головы. Тотчас же запищал телефон, который Ян положил на стол, и, взяв его, он весело сказал в трубку:

— Да, знаю. Приготовьтесь, — он нажал на кнопку и повернулся к остальным. — Ну-ка, приведите сюда этого парня.

— Которого? — спросил Лебанидзе, и, увидев, помрачнел. — Шутите, Ян Станиславыч? Он не пойдет, и хрен мы что сделаем, только огребем по высшему разряду.

— Пойдет как миленький, — Ян машинально потер шрам на запястье, и его лицо стало жестким, полностью утратив беззащитное интеллигентное выражение, и изящные очки, ранее добавлявшие этой маске книжной хрупкости, стали смотреться на нем совершенно нелепо.