Страх исчез, а вместе с ним — и злость, сменившись странным усталым равнодушием. Вита подняла руку к звонку, потом беззвучно выругалась в собственный адрес, пошарила в сумочке и достала ключ, переложив нож в левую руку, вставила ключ в замок, повернула, дернула дверь, и замок, открывшись, слабо щелкнул. Она отскочила назад, толкнула дверь и, оскалившись, подняла руку со своим жалким оружием, и свет от коридорной лампы, блеснув на лезвии ее ножа, отразился в широком и куда как более длинном лезвии другого ножа, направленного ей в шею, сверкнул на оскаленных зубах державшего его человека и вспыхнул в его неестественно расширенных глазах, и…

— Наташка, — выдохнула Вита, опуская руку, и Наташа эхом отозвалась:

— Витка!

Она уронила нож и отступила на шаг, и на ее лице мелькнул какой-то вороватый испуг, и она чуть сощурилась и втянула голову в плечи, словно ждала удара, потом испуг сменился дикой радостью, и она снова шагнула вперед, протянула руки.

— Витка! Ты пришла! Слава богу! Витка!

— Что?.. — пробормотала Вита, захлопнула за собой дверь и тоже бросила нож на пол. В следующую секунду они обнимались, как друзья, не видевшиеся много лет.

— А я думала… — заикаясь, сказала Наташа, — я думала…

— Почему вы к телефону не подходили?.. — плачуще спросила Вита, мешая слова с дробным стуком зубов. — Почему?..

Слегка успокоившись, они отодвинулись друг от друга, и только сейчас Вита заметила, насколько кошмарно выглядит подруга: волосы всклокочены, руки, лицо и светлый халат в кровавых пятнах, на подоле чешуйки сигаретного пепла, в глазах диковатый полубезумный блеск.

— Что случилось? — спросила Вита, и Наташа вскинула перед собой руки, словно защищаясь, и отступила еще дальше по коридору. Вита шагнула следом за ней. Под ее ногой что-то шелестнуло, она опустила глаза и увидела смятый вскрытый конверт.

— Нет, — сказала она твердо, словно слово могло заставить конверт исчезнуть. — Нет, как это?.. Света? Нет?!

— Я, — пробормотала Наташа, отступая еще дальше. — Я, я…

— Она же запомнила! — плачуще выкрикнула Вита, идя следом за ней. — Она же все запомнила… Как ты допустила?! Где ты была?!

Дверь ванной была распахнута настежь, и Вита увидела царящий в ней разгром, еще не успевшие подсохнуть влажные пятна на паркете, и, с трудом передвигая вдруг сразу отяжелевшие ноги, вошла в комнату, а Наташа пятилась перед ней, продолжая закрываться руками.

— Телеграмма, — скрипуче произнесла она. — Света сказала… телеграмма… а я не успела…

Вита остановилась на пороге комнаты и уставилась на разбросанные по полу краски и листы, на незаконченную картину, стоявшую на стуле. Это ее настолько ошеломило, что она даже не сразу заметила длинный холмик на диване под покрывалом, а, заметив, подошла и остановилась возле него, безвольно свесив руки.

— Я хотела… — сказала Наташа позади нее. — Я пыталась… но я что-то сделала неправильно! Я убила ее, я! Я сделала неправильно… я убила!..

Она опустилась на пол и начала раскачиваться, закрыв лицо ладонями и до боли вжимая их в кожу, впиваясь в нее ногтями, а Вита молча стояла и смотрела на диван. Потом протянула руку, откинула покрывало и глубоко вздохнула.