— Да уж, Ян, славная бы из тебя вышла нянька!

Ян сдержанно и одобрительно хохотнул, остальные тоже засмеялись, только Дрозд, перед тем, как тоже захохотать, пробормотал: «Больной!»

— Где девки-то? — осведомился Схимник и налил себе коньяку, запрокинул голову и комком швырнул его себе в рот.

— Скоро вернутся. А твоя ушла.

— Жаль, — он поставил рюмку и попытался встать, но рука Яна ударила его по плечу, заставив опуститься обратно на стул.

— Куда это ты собрался?!

— Туда. Тебе подробно объяснить?

— Обойдешься, потерпишь. Уже недолго осталось, — губы Яна сжались в узкую полоску, и он раздраженно потер щеку, на которой уже пробивалась светлая щетина — впервые за много лет он не брился целые сутки. Схимник зло сощурился.

— Ты не понял! Я не спрашиваю у тебя разрешения!

— Так привыкай! — спокойно сказал Ян. Калмык и Дрозд подвинулись вплотную к ним, и Схимник услышал сквозь музыку, как сзади резко визгнул по полу чей-то отодвинутый стул. — Пойдешь, когда я скажу! То ест зрозумялэ?![13]

— Ты еще мне приказывать будешь, зботшинец пердолоны, вадак, цвел! — процедил Схимник сквозь зубы, и глаза Яна выкатились, почти соприкоснувшись со стеклами очков. Выскажи ему Схимник все самые грязные ругательства, какие только существуют в русском языке, — это бы не так его задело, как несколько простейших оскорблений на родном языке. Ни тот, ни другой не стали вставать, все же памятуя, где находятся, а движения их рук оказались неуловимыми, невидимыми, точными и одинаково быстрыми. Калмык молча вскочил, закрывая их и нервно оглядываясь, а Дрозд сжал плечи Схимника, глядя, как из-под ладони Яна, лежавшей на шее Схимника и полностью скрывавшей короткий нож, с какой-то волшебной медлительностью вытекает тонкая струйка крови, исчезая за вырезом его футболки, и как пальцы Схимника сжимают кадык Яна, и тот, оскалившись, судорожно дергает посеревшими губами. Оба застыли, и никто не продолжал незаконченного движения, потому что знал, что другой успеет закончить его одновременно с ним.

— Вы чо, мужики, перестаньте, вы чо?!.. — испуганно сказал Дрозд. — Совсем е…лись?!.. Нас местные секут! Сейчас так попадем!..

— Что такое, Станиславыч? — с усмешкой спросил Схимник и неожиданно убрал руку. — Нервишки пошаливают? Стареешь?

— Лях, отпусти его! — зашипел Дрозд. — Сюда охрана идет!

— Сука! — хрипло сказал Ян, слегка успокоившись. — Подожди, скоро наешься своим же ливером!

Его рука с ножом скользнула вниз, на мгновение нырнула куда-то за полу расстегнутого пиджака, появилась уже пустой и начала нежно растирать шею. Схимник, ухмыляясь, зажал рану салфеткой и поднял воротник куртки. Калмык и Дрозд с облегчением осели на свои стулья. Охранники внимательно оглядели их и заняли позицию неподалеку.

— Надеюсь, теперь ты будешь посговорчивее? Брось, Станиславыч, это простые естественные надобности, чего тебе везде призраки мерещатся?! Все очень просто — если ты сейчас же не прекратишь, то я эти естественные надобности справлю прямо здесь. Ты знаешь, я не из стеснительных, кроме того, ты меня уже достал. Также ты знаешь, что после этого нас отсюда вышвырнут — в лучшем случае.

Ян посмотрел на Виту, потом снова на него, решая, где его присутствие важнее, потом сказал зло:

— Ладно, хрен с тобой! Дрозд, Калмык, Кутузов! Ребята тебя проводят.

— Зачем это? Чтобы я не соскучился на стульчаке?

— Заткнись! Куртку оставь здесь.

Схимник с кривой усмешкой снял куртку и бросил ее на стул.